Самодержавие на переломе. 1894 год в истории династии [litres]

В конце концов, судьбу Кривошеина предрешила специфическая ситуация в Министерстве путей сообщения. «Путейцы» в силу того исключительного статуса, который обрело во второй половине XIX в. железнодорожное дело, превратились в своего рода «кагал, непроницаемый для простых смертных». Они оказались «полновластными хозяевами не только техники транспорта, но и экономики его». Концессионная политика довершила трансформацию железнодорожного ведомства в «мощный хищнический аппарат государства в государстве». После катастрофы царского поезда под Борками в 1888 г. Александр III решил покончить с этой «путейской» исключительностью и назначил главным инспектором железных дорог А. А. фон Вендриха – «злого бульдога», который «загрыз немало путейских тузов, расшвырял ведомство, многих свел с ума». Но и ему не удалось покончить с кастовостью чинов МПС. Эта же задача была вменена новому министру путей сообщения Витте. Но когда Витте заменил И. А. Вышнеградского в Министерстве финансов, ведомство путей сообщения должно было перейти Вендриху. Однако Витте не хотел, чтобы этот «бульдог» возглавил министерство, тесно связанное с его новой должностью. Поэтому только что назначенный министр финансов «указал государю на Кривошеина». В итоге «ростовский Кречинский попал во всероссийского перевозчика»[297].

С одной стороны, версия Колышко может вызвать сомнение из-за фактической неточности. Шанс оказаться в кресле министра путей сообщения у Вендриха был не после перехода Витте в Министерство финансов, а несколькими месяцами ранее – после отставки с поста главы МПС А. Я. Гюббенета. Несмотря на то, что между обоими событиями минуло всего лишь чуть более полугода, положение Вендриха в ведомстве путей сообщения при Витте заметно ослабло[298]. Но с другой стороны, мнение, что ради нейтрализации Вендриха Витте был готов видеть своим преемником в МПС любую управляемую фигуру, выглядит заслуживающим внимания. 28 февраля 1892 г. Богданович занесла в дневник высказывание члена Временного управления казенных железных дорог от Министерства путей сообщения В. А. Иванова. Чиновник считал, что Вендрих «путал» и с помощью этого сумел «подготовить портфель Витте». А тем временем Витте и Вышнеградский вместе «топили Гюббенета»[299]. Да и сам Витте в воспоминаниях откровенно признавался в том, что Кривошеин был для него удобным министром путей сообщения. Он «железнодорожного дела не знал», а также не был авторитетным «с государственной точки зрения». Поэтому Министерство путей сообщения оказалось «в значительной степени» под влиянием Министерства финансов[300]. Нельзя исключать и того, что приход в МПС человека со стороны после назначения Витте в Минфин вообще мог быть компромиссом, устраивавшим на тот момент всех заинтересованных лиц. Во всяком случае, не стоит априорно игнорировать имеющееся на этот счет свидетельство Мещерского (несмотря на очевидную тенденциозность издателя «Гражданина» при выписывании им образа Кривошеина). По словам князя, после перехода Витте в Министерство финансов «в высших сферах» возобладало мнение о необходимости искать кандидата в руководители МПС «между сторонними от ведомства». Причем «до известной степени» такой взгляд разделял и Александр III[301].