Новый мир. Книга 5. Возмездие

Это был очень ловкий, смертоносный удар — и я вряд ли смог бы отразить его, не проведи десять лет, с первого курса академии до последнего дня в полиции, на тренировках по самбо, где методом проб и ошибок меня научили — обезоружить человека с ножом не только возможно, но при определенной ловкости и сноровке даже легко.

Я вывернул ему руку, навалился на него всем телом, придавил к стенке, болевым приемом заставил выпустить нож. В глазах убийцы на краткий миг мелькнуло удивление, а затем испуг — но уже миг спустя я, выжимая из бурлящего адреналином тела все силы, трижды подряд взял его «на Одессу», со всей силы ударяя твердым лбом в переносицу, пока он, оглушенный, не осел на пол.

Захлебываясь кровью, Сигал извернулся и из последних сил схватился мне за гениталии и сжал их что было мочи. Мир перевернулся от безумной боли. Заорав, я в слепой ярости ударил его коленом в висок, кулаком припечатал сверху по макушке. Хватка пальцев убийцы ослабла. Но в этот миг оклемавшийся «яйцеголовый», беспрепятственно зайдя ко мне со спины, со всей силы ударил меня кулаком в затылок.

Я был очень крепким и выносливым мужиком, в каком-то отношении даже невероятно. Но суровая правда реальных драк, в отличие от киношных, состоит в том, что один сильный и меткий удар может послать в нокаут кого угодно.

Перед глазами мелькали свет и тьма. Время, казалось, замедлилось. В голове что-то тяжело пульсировало и колотилось. Может, это сдетонировала от перегрузки нановзрывчатка. Может, разорвался сосуд. Я не был в состоянии защищаться, лишь хлопал глазами — и за это время успел получить целый град новых ударов, закончившихся броском меня о стену душевой, по которой я безвольно съехал вниз, как мешок с дерьмом.

Во рту был острый привкус крови. Расфокусированным взглядом я видел, что пол душевой вокруг залит кровью, как бойня. Запах крови смешался с запахом серы. Туша Хейза лежала неподвижно, его лицо посинело, а глаза мерзко выкатились — он был похож на уродливого, выброшенного на берег кита. «Боцман» забился в угол, содрогаясь всем телом от судорог, рыданий и проклятий. Его расслабившийся мочевой пузырь напустил вокруг лужицу мочи, что вполне простительно для человека, сделавшегося слепым. Билли валялся по полу неподалеку от тела Фрэнка, как прихлопнутый наполовину комар, визжа и пытаясь зажать рукой кровоточащее распоротое хозяйство. В душевой кабине неподалеку сидел, прислонившись к стене, оглушенный Сигал, повесив голову на бок. Лишь «яйцеголовый», которого я в суматохе боя так и не сумел ни разу приложить как следует, неумолимо надвигался, готовый колотить меня ногами до смерти.