Корсары султана. Священная война, религия, пиратство и рабство в османском Средиземноморье, 1500-1700 гг. [litres]

Гребцов на кальетэ было не меньше, чем на галерах. Корсарам-работорговцам не составляло проблемы их раздобыть. Но речь идет вовсе не о тех стандартах, которых придерживались на галерах. Данные источников переменчивы: от двух до пяти человек на скамье. В начале ХVІ века Санудо говорил о «двух»[482]; заметим, что в этот период, еще до перехода к системе a scaloccio, на одной галерной банке сидело не более трех гребцов. В испанских архивах также сохранились документы, согласно которым на малых кальетэ сооружалось по 20 банок, и на каждой из них трудились двое[483].

Есть источники, повествующие и о «больших кальетэ» с четырьмя-пятью гребцами на скамье. В 1574 году Дон Хуан де Замагуэрра составил рапорт об османском флоте, где указал, что именно на скамье такого корабля находилось по четыре-пять гребцов (à cinco y à cuatro a banco)[484]. По меньшей мере трое размещались на каждой банке кальетэ, внесенных в список Аэдо; на некоторых сзади сидело даже по четыре гребца – но были такие, где столько же размещалось и ближе к носу, и ближе к корме[485]. Собственно, будь по-другому – и все чектири с пятнадцатью веслами, приведенные в списке, пришлось бы называть не «кальетэ», а «фуста». В 1590 году венецианский байло Джованни Моро скупо уведомлял, что на каждой скамье османской галеры сидит по три гребца, тогда как на корсарском кальетэ – четверо или даже пятеро[486]. В 1620-х годах Сальваго называл те же цифры: по четверо и по пятеро гребцов на весло (vogano a quatro et a cinque al remo)[487]. Затем, уже в 1630-е годы, Пьер Дан рассказывает о двухстах гребцах на двадцати трех или двадцати четырех скамьях кальетэ; получается, что каждую банку там занимало по четыре человека[488].