Глаза ведьмы [СИ]

Как же всё запутано. Кажется, речь о Безымянной ведьме. Остается только догадываться. Догадываться и молчать.

— Помню, была у нас одна такая тихоня. — Майский снова заговорил, как ни в чём ни бывало, словно они старые друзья. Даже мечтательную улыбочку на лицо натянул.

— В молодости моей. Помню, поймали её — расхристанная, перепуганная, из глухой деревни вытащили, она там коз держала и жила тем, что лес давал. Тощая, на вид лет пятнадцать. Сарафан грубый и лента белая в волосах. Глазища в пол-лица, наивные, аж оторопь берёт. Каюсь, даже меня затронула. Ну как, думаю, такая может навредить?

Майский выдержал эффектную паузу. Потом наклонился или даже почти бросился вперёд.

— А потом в подполе её дома нашли остатки пятерых младенцев. Трое её собственных, двое краденых. Всех принесла в жертву ради молодости.

Дашка сидела прямо и старалась не слушать. Верить словам Служителя? Глупее верить только в то, что они способны сочувствовать и сопереживать!

— Так что можешь из себя тут обиженную не строить. — Лёгким тоном продолжил Майский. — И не таких видали. Все ведьмы из одного теста, овечками прикидываются, а копнёшь глубже — одна грязь. Говорить будешь, нет?

Спросил, будто ответ ему не важен. Дашка опустила голову, рассматривая пол. Очень чисто, ни пылинки. Кто у них тут убирает? Неужто сами, в свободное, так сказать, от ловли ведьм время?

— Ну нет, так нет. — Майский сел прямо и вытащил из ящика другие бумаги, красивые. Бланки с золочеными виньетками и разными красивыми печатями.

— Итак, ведьма, отказывающаяся от показаний, пойманная такого-то числа на трассе К-543, 512 километр, обвиняется в применении силы против беззащитных людей. Приговор — лишение силы. Александр, подпиши приговор и что она отказалась свидетельствовать по своему делу.

Говоря это, Майский одновременно чёрной гелевой ручкой писал что-то на бланке, после протянул его Сашке.

Тот подошёл к столу, без промедления взял ручку и подписал эту красивую бумажку. Так просто, будто на черновике галочку поставил.

Дашка не сдержалась, подняла голову, посмотрела на него широко открытыми глазами. Вот что его будни, его обыденность. Вот его занятие, которое он исполняет, даже не дрогнув. Лишить силы Дашку… подписать ей приговор… Так просто.

А ей хотелось верить, что она для него хоть что-то значила. Хоть сотую часть того, что значил для неё он.

Она хотела спросить — как ты мог? Но это лицо, знакомое и незнакомое одновременно, горело фанатизмом. Он словно наслаждался хорошо выполненным делом. Такие люди и собственную маму сдадут, не пожалеют.

— В камеру её. — Бросил Майский, не глядя. Аккуратно сунул красивую бумагу в файл и спрятал в стол. — Вечером начнём процедуру. Не кормить.

Сашка подошёл и дёрнул её за руки так, что чуть суставы не вывернул. Дашка не сопротивлялась. Оказавшись в комнате, молча терпела, пока он снимет наручники, отвернулась, когда он запирал дверь.

Может, даже прощалась.