До встречи в Бомбее [Meet Me in Bombay]

Люк подвел лодку к берегу. Мэдди перегнулась через борт и, глядя вниз, закусила губу. День снова выдался знойным. Несмотря на поздний вечер, жара стояла такая изнуряющая, какая в Европе бывает в самый полдень. Он словно почувствовал, какое искушение испытывала Мэдди.

— Тебе надо окунуться, — посоветовал Люк.

— Вода теплая?

— Как в ванне, — он плавал каждое утро в бухте неподалеку от дома.

— Как в ванне, — повторила она.

Она стянула перчатки. Люк смотрел на ее тонкие руки и не мог заставить себя отвернуться. Пальцы Мэдди дрожали, когда она опустила их в воду.

Она почему-то выглядела страшно взволнованной, и тут Люка осенило. Он не сразу понял почему, но в груди у него все сжалось, когда он заметил лихорадочное возбуждение Мэдди. Ему не хотелось, чтобы она переживала. Только не с ним. Ни за что. Меньше всего он хотел, чтобы она хоть чего-то боялась. Однажды ему настолько же была невыносима мысль, что Мэдди тоскует по дому. Он был знаком с нею всего пять минут, но уже тогда хотел ей только счастья.

И тогда, в тот самый миг, чувствуя, как у него самого пот разъедает кожу на спине под сорочкой, Люку хотелось показать ей, насколько приятнее, когда Аравийское море омывает тело, чем сидеть и париться в чулках, корсете и один бог знает в чем еще.

— Так не пойдет, — возразил Люк.

— Нет? — повернулась она к нему все с той же кривой улыбкой.

— Ты ведь сама понимаешь, что нет, — ответил он и, сам до конца не понимая, что собирается сделать, подошел к ней. Лодка под ними закачалась. Мэдди расхохоталась, и Люк, заразившись ее смехом, тоже. Ее глаза расширились и смотрели недоверчиво.

— Ты точно умеешь плавать?

— Да, — ответила Мэдди. — Но я…

Не дожидаясь, пока она закончит фразу, Люк обнял ее и прижал к себе, чувствуя, как ее тело содрогается от смеха. Он наслаждался этим ощущением. А потом, не обращая внимания на сопротивление девушки и восклицания по поводу ее платья и его одежды, затащил ее в океан. Люк не выпускал ее, даже когда вода сомкнулась над их головами.

Он продолжал смеяться, хватая воздух, когда они вынырнули. Мэдди тоже смеялась. Мокрые волосы прилипли к щекам. Она выглядела возмущенной и в той же степени восхищенной.

— Поверить не могу! Что же ты натворил… — сказала она. — Моя мама тебя убьет.

— Не хочу говорить о твоей маме, — ответил Люк, целуя Мэдди. — Не сейчас.

Смех Мэдди звенел колокольчиками. Она поцеловала Люка, потом еще, куда настойчивее, чем обычно. И он ощущал такое же жгучее желание. Он прижал Мэдди сильнее, не давая тяжелому платью тянуть ее вниз, и почувствовал, как ее губы разомкнулись. Она провела руками по его спине, скользя по мокрой сорочке, заставляя каждую мышцу напрягаться одну за другой. Он целовал ее шею, ключицы, чувствуя на губах соль и тепло ее кожи. Поддавшись порыву, Люк потянулся к застежкам корсета и замер: самое последнее сомнение.