Весталка. История запретной страсти (СИ)
- Автор: Жюльетт Сапфо
- Язык: русский
- Жанр: Исторические любовные романы
Электронная книга - «Весталка. История запретной страсти (СИ)». Краткое содержание книги:
– Да, на этом поприще успехов у меня было побольше, чем на военном. Потому, наверное, я так и остался трибуном, тогда как ты стал консулом, – в свою очередь отшутился Марк.
Друзья поговорили ещё немного, вспоминая прошлое и обмениваясь беззлобными шутками, затем Германик велел своим подчинённым подготовить для гостей ночлег, и, когда Альбия отправилась отдыхать, они начали серьёзный разговор.
Как это и было поручено ему, Марк изложил Германику предложение Тиберия. Правдиво, убедительно описал он непрочность власти нового правителя, выказав свои опасения по поводу беспорядков в государстве, при определённых условиях грозящих перерасти в междоусобицу. Рассказывая о встрече с императором, Марк повторил его слова о том, что наибольшую угрозу своему положению он видит именно в Германике, если тот подойдёт с непобедимым войском к воротам Рима.
– Друг мой Блоссий, не хочу скрывать от тебя, что мне противно даже подумать, что я могу стать во главе войска, которое войдёт в родной город, бряцая оружием, – заговорил Германик, когда Марк закончил свою речь. – Если бы я принял верховную власть, применив силу, как того требуют мои легионы, я не только навлёк бы на себя ненависть римского народа и проклятие всей Италии, но это послужило бы не на благо империи. Ведь я рождён не для того, чтобы править, – в этом деле у меня ещё меньше талантов, чем у моего дяди Тиберия. Но я – воин, и я по-прежнему верен своему гражданскому долгу.
Германик говорил твёрдо и спокойно, и Марк, слушая его, понимал, что не напрасно консул сумел заслужить любовь народа. Всеми душевными достоинствами, как и телесной красотой, Германик был наделён, как никто другой: редкая храбрость сочеталась в нём с беспримерной добротой и удивительным благородством.
– Передай Тиберию, что я приведу свои легионы к присяге на верность тому императору, имя которого назвал в завещании Август. Скажи, чтобы он воспользовался благоприятствующей ему судьбой и служил родине и народу не хуже, чем это делал его предшественник.
– Достойный ответ, – отозвался Марк, выслушав друга. – На другой я, честно говоря, и не рассчитывал. Скажу больше: отправляясь к тебе с поручением от Тиберия, я был уверен, что ничем не рискую.
Германик посмотрел на него молча, с удивлением.
– Видишь ли, – продолжал Марк, – от твоего ответа зависела не только моя участь, но и жизнь самого дорогого для меня человека – моей жены. В твоём лагере могут находиться люди Тиберия, и я думаю, они убили бы нас обоих, если бы легионы двинулись к Риму. Когда-то я вынес тебя из боя, и все эти годы ты считал себя моим должником... Так вот, друг, сегодня ты вернул мне долг сторицей... Я напишу Тиберию о нашем разговоре, но больше никогда не вернусь в Рим. И я хотел бы обратиться к тебе с последней просьбой. Если случится, что Тиберий забудет о своём обещании найти и наказать убийцу моего брата, Деция, то пусть это сделают по твоему приказу.
– Мне хотелось бы исполнить твою просьбу, – медленно проговорил Германик и, пристально глядя Марку в глаза, прибавил: – Но прежде я хочу услышать правдивый рассказ о том, по какой причине именно ты стал посланником моего дяди и за что он мог приказать своим людям убить тебя и твою жену.
Марку не оставалось ничего другого, как открыть другу всю правду – без утайки, без страха быть им осуждённым или навлечь на себя его гнев.
Германик всё время ходил по палатке большими шагами, не перебивал его, не задавал вопросов; и вдруг остановился прямо перед Марком.
– Как такое могло случиться?! – гневно воскликнул он. – Как случилось, что жрица Весты покинула храм и стала твоей женой? Ты преступник, Марк, – перед богами, перед традициями наших предков и перед законами отечества! Как добропорядочный гражданин Рима, я должен бы выдать тебя правосудию...
Марк хотел что-то сказать, но промолчал. Когда же консул снова принялся ходить по палатке большими беспокойными шагами, он подумал, что тот, борется с охватившими его честное сердце противоречивыми чувствами. С одной стороны, к нему взывала гражданская совесть, с другой – верность другу.
Наконец Германик произнёс слова, которые вернули Марку надежду:
– Вот моя рука. Пока я жив, никто ни тебе, ни твоей возлюбленной не сделает зла. Вы можете покинуть мой лагерь, когда вам будет угодно, а я прослежу, чтобы люди Тиберия не узнали, куда вы направились. Зная его переменчивый нрав, я дам напоследок совет: уезжайте как можно дальше, пусть хоть на край света, туда, где вы будете в безопасности...
Они обменялись крепким рукопожатием и долгими взглядами. Всё было сказано.
Марк и Альбия снова отправились в путь незадолго до рассвета.
– Благодаря благородству Германика мы сможем спокойно продолжить наше путешествие, а благодаря его щедрости у нас есть достаточное количество еды и воды, чтобы добраться до побережья, – сказал Марк, помогая Альбии взобраться на лошадь.
– Так ты уже знаешь, куда мы поедем?
– Нам предстоит переплыть два моря и проехать не одну страну.
– И где же мы обретём наш дом? – снова спросила Альбия, у которой предстоящее путешествие вызывало одновременно и страх, и радостное возбуждение, и жгучее смятение.
– Возможно, в далёком городе Томы, в провинции Понт. Это дикий, но мирный уголок Римской империи, хотя самих римлян там почти нет. Там ты будешь только моей женой, моей Альбией, и тебя больше никто не назовёт Аматой – служительницей Весты, – ответил Марк со своей прежней, загадочной и пленительной, улыбкой.
– Если, как ты сказал, там нет римлян, у кого же мы сможем найти приют? Ведь в первые дни нам нужно будет осмотреться, чтобы понять, с чего начать нашу новую жизнь, – справедливо заметила Альбия с серьёзным лицом.
Марк, восхищённый её решимостью принять будущее, какие бы новые испытания оно им не сулило, обнял Альбию, нежно привлёк её к себе на грудь и сказал:
– Там живут римские поселенцы, ссыльные. И я думаю, один из них с радостью предоставит нам свой кров. Впрочем, тебе знакомо его имя: Овидий Назон...
Эпилог
Прошло пятнадцать лет после бегства Марка Блоссия и Альбии из Рима. За это время многое изменилось как в судьбах тех, кто был причастен к необычной истории влюблённых, так и в судьбе Римского государства.
В завещании Август принял Ливию в род Юлиев и даровал ей титул Августы – «божественной»: с той поры и до самой смерти государыни Тиберий держался в тени её могущества. Что, впрочем, нисколько не отразилось на его восхождении к вершинам власти. Сразу после того, как он был провозглашён императором, в среде его близких началась череда загадочных смертей. Первой жертвой придворных интриг стал Агриппа Постум, внук Августа от Юлии Старшей, которая умерла в ссылке в том же году. Девять лет спустя в Риме скоропостижно скончался Друз Младший, к которому Тиберий никогда не испытывал отеческой любви и смерть которого не вызвала в нём скорби. Умерла в изгнании, так и не дождавшись помилования, осуждённая своим дедом Юлилла. А девятью годами раньше, победив царя Армении, в Антиохии, сирийской столице, скончался славный Германик.
Его внезапную смерть (как подозревали, от яда) приписывали коварству Тиберия и не только. По Риму ходили упорные слухи о том, что это подлое преступление свершилось не без участия Ливии. В отравлении Германика обвинили наместника Сирии Гнея Пизона, не скрывавшего своей вражды к любимому народом консулу, и его жену Планцину. Пизона судили, но он покончил с собой, а его жена была помилована благодаря заступничеству Ливии. Однако ненависть римлян к ней была так сильна, что ей тоже пришлось свести счёты с жизнью сразу после смерти Ливии.
Постепенно Тиберий показал себя правителем, дав полную волю всем своим жестокостям. И всем не без основания казалось, что его прорвавшаяся свирепость сдерживалась до поры лишь уважением к Германику и страхом перед ним.
Причастной к смерти Германика, хотя и косвенно, оказалась также Деллия. Став первой придворной дамой в окружении Ливии, она знала о готовящемся покушении, но сохранила свои наблюдения в тайне. Покровительство Ливии давало ей те преимущества перед любовницами императорских фаворитов, которые она прежде так мечтала заполучить. Пользуясь своим влиянием при дворе, Деллия сумела отомстить Магию, при этом нисколько не запятнав своё имя знакомством с ним. Луций Магий был убит во время весеннего праздника Кибелы, древней богини, называемой также Великой Матерью. Среди богомольцев, чтущих богиню, было много иноземцев, и ни у кого не вызвало подозрений, что римский гражданин был заколот в драке паломниками из Антиохии. Сира, верная служанка Деллии, была отпущена ею на волю на следующий день после убийства Магия.