Весталка. История запретной страсти (СИ)

И едва ли не с каждой станции Марк отправлял с гонцом письмо в Рим, строго наказывая передать его лично Тиберию.

– Для чего ты пишешь ему так часто, милый? – с недоумением спросила Альбия, в очередной раз наблюдая за тем, как Марк сворачивает папирусный свиток с новым посланием.

– Я хочу быть уверен, что хотя бы одно из моих писем попадёт Тиберию в руки. Но лучше было бы, чтобы он получал их одно за другим: как настойчивое напоминание исполнить мою просьбу найти и покарать убийцу Деция, – ответил ей Марк, мрачнея: тень ложилась на его лицо, и гнев сверкал в его глазах, стоило ему подумать о смерти брата.

Отдав свиток посыльному, Марк снова предался раздумиям, пытаясь предугадать, что Тиберий скажет и сделает, прочитав его послание. Хотя оно и было коротким, как все предыдущие, а писец он был искусный, составление письма отнимало много времени, так как приходилось подавлять чувства, которые овладевали им при упоминании чудовищной потери. Скорбь и жажда мести переполняли сердце Марка; в мыслях своих он был готов помчаться назад, в Рим, где скрывался тот, кто нанёс Децию смертельный удар, и он знал, что сделал бы всё возможное, чтобы найти убийцу. Останавливал его лишь страх за судьбу любимой женщины, да ещё клятва, данная им Тиберию. Конечно, Тиберий мог посчитать условия их сделки чрезмерными: он и так уже пошёл против закона, когда освободил Марка и затем позволил тому спасти от казни весталку. О том, что склеп у Коллинских ворот пуст, знали только они трое, но, попадись на пути беглецов кто-то, кто знал жрицу Весты в лицо, новоиспечённому императору пришлось бы туго. Теперь ещё требования Марка отыскать убийцу его брата налагали на Тиберия обременительные обязательства. Понимая это, сам Марк не слишком верил, что ради него император решится на расследование, которое может принести ему дополнительные неудобства.

Однажды путники на ночлег устроились у цветущего холма, неподалёку от разрушенного селения. Альбия увидела с одной стороны то ли широкий канал, то ли начало озера; на другой стороне, против брода, высились развалины какой-то крепости. Дальше простиралась плоская равнина, а на горизонте виднелась гряда лесистых холмов.

– Наше долгое путешествие подошло к концу, вернее, его первый этап, – сказал Марк, подойдя к девушке со спины и обняв её за талию. – Видишь эти камни, из которых когда-то были сложены стены крепости? Много лет назад их возвели здесь по приказу Гая Юлия Цезаря: он первым из римлян напал на зарейнских германцев и, хотя не сумел подчинить их Риму, нанёс им тяжёлые поражения. А это озеро – часть одного из каналов, прорытых Друзом, братом Тиберия, во время его германских походов. У подножия тех холмов должен быть лагерь консула Германика. Если удастся достигнуть его до заката солнца, эту ночь мы проведём в уюте и тепле.

– А потом, Марк, куда мы отправимся после того, как ты увидишься с консулом? И не случится ли так, что ты будешь вынужден остаться в его войске, если он захочет удержать тебя?

– Не тревожься, любимая, ведь я больше не служу Марсу: с тех пор, как моё сердце отдано тебе, мною повелевает иная богиня. Я иду к Германику как мирный гражданин, пусть мы и были когда-то боевыми товарищами. Помни: никто не в силах разлучить меня с тобой, – после этих слов Марк склонился к Альбии и нежно поцеловал её в шею.