Электронная книга - «Мозг и разум в эпоху виртуальной реальности». Краткое содержание книги:
Легко ли поверить, что Аристотель и научно-фантастический фильм «Матрица» проходят красной нитью через современную науку о мозге и философию Спинозы, объясняя взаимоотношения мозга и разума?
Как же связаны между собой головной мозг, который называют колыбелью сознания, и разум, на который как раз и направлена деятельность сознания?
Можно ли феномен разума, который считается решающим фактором человеческого развития, отличает людей от животных, объяснить только электрохимической активностью нейронов в головном мозге?
Эта книга посвящена рассмотрению подобных фундаментальных вопросов и объединяет несколько научных дисциплин, которые развились в ходе напряженных споров о соотношении материи и разума, которые берут своё начало с древних времен и продолжаются по сей день. Данная работа не является простым цитированием ранее написанных исследований, направленным на защиту своей позиции, она подчеркивает необходимость появления нового исследования мозга, которое должно будет вобрать в себя как философские умозаключения, так и научную доказательную базу.
В частности, у нас есть привычка мыслить и определять вещи в рамках пространства. Количественный и качественный характер восприятия меняется, и в этих изменениях не возникает различий в эмоциях или усилиях. Полученные выражения являются продолжительными и могут быть определены как внимание, гнев, страх, радость, боль, страсть, желание и т. д. Эти процессы сопровождаются физиологическими явлениями и движениями, а также, безусловно, сознанием. Усилия, которые возникают, когда мы фокусируем внимание, часто сводятся к ощущению мышц. В частности, если мы пытаемся что-то вспомнить, мы чувствуем как бы некоторое давление на свою голову. Движение мышц является частью этого процесса, а не причиной или следствием сознания.
Кроме того, когда мы испытываем сильные эмоции, такие, как гнев, страх, радость, боль, страсть, желание и т. д., у нас могут проявляться и функционировать только физиологические явления. Итак, Джеймс утверждает, что основой для этих эмоций служат телесные ощущения. Бергсон, с другой стороны, обращая внимание на деятельность сознания, которое проводит самоанализ испытываемых бурных эмоций, утверждает, что они смешиваются с сознанием. Если человек испытывает страх, исключая физиологические явления, сознание, стремящееся избежать каких-либо опасностей, срабатывает более четко.
Как описано выше, интенсивность бурных эмоций уменьшается благодаря самоанализу. Таким образом, в конечном счете, ощущение бурных эмоций превращается в мысли или воспоминания. Первоначально сенсорные эмоции могут задействовать мышцы и проявляться в движениях, но в процессе самоанализа или рефлексии они теряют свои физиологические качества. Эмоции, которые остаются и после самоанализа, более продуманны и практически полностью отличаются от чистых эмоций. Но эмоции не являются прямым следствием того, что их вызвало, поэтому интенсивные или рациональные, поверхностные или продуманные эмоции нельзя обсуждать в одном и том же контексте.
Джеймс признает ценность психологии с точки зрения выявления связи между телом и сознанием, но с материалистических позиций он критикует раннюю психологию той эпохи, когда провозглашалось единство тела и сознания.
Ментальные явления, конечно, не могут быть изучены в отрыве от физической среды, (…) и величайшая ошибка более ранней рациональной психологии заключается в возвышении души до абсолютного духовного существа.[121]
Поэтому Джеймс ушел с головой в изучение функциональных отношений между разумом и телом. Он пошел по пути, отличному от идеалистической философии, которая рассматривает душу как священное и неприкосновенное абсолютное царство. Тем не менее, он не говорит о единстве воли и тела, как Вундт.
В психологии конца XIX века спорным оставался вопрос о том, что является причиной действия, душа или воля, а также не является ли этим источником бессознательное. То была эпоха, когда душа функционально понималась в рамках материализма и позитивизма. Помимо этого, тогда существовала теория Декарта, которая нарушала неприкосновенность и абсолютность разума, утверждая, что душа располагается в шишковидной железе мозга, но она требовала доказательства с помощью вскрытия или соответствующих экспериментов. Кроме того, с материалистической точки зрения было много подходов к разуму, но проблема заключалась в том, что ни у кого не получалось показать какие-то точные результаты. Некоторые физиологи с неврологической точки зрения даже считали мозг просто «бездушной машиной»[122]. В то же время утверждалось, что люди являются ни чем иным, как результатом определенных физических состояний и взаимодействий. Кроме того, традиционно разделяемый всеми тезис о том, что люди были единственными творениями Бога, в ту эпоху ставится под сомнение.
3.4. Политическое вмешательство в мозг: отличается ли мозг Эйнштейна?
Дискурс о мозге развивается не только в научном и медицинском аспектах, но и в рамках политического пространства. В Германии, например, в 1911 году основали Институт фундаментальных наук, названный в честь кайзера Германской империи Вильгельма Гезельшафта (Kaiser Wilhelm Gesellschaft), что фактически дало начало эпохе так называемой «большой науки», где инициаторами научных исследований стали промышленные предприятия, государство и крупные исследовательские центры, а не университеты. Патроном науки тогда стал сам император Вильгельм Второй, который стремился к обогащению и укреплению национального германского государства, образовавшегося после воссоединения Германии. Благодаря этому к 1918 году в Германии появилось уже пять нобелевских лауреатов, в том числе Альберт Эйнштейн и Макс Планк. Появление высшей власти непосредственно на церемонии открытия указанного выше Института было также признаком того, что наука может быть инструментом политики[123]. Однако ученые подвели черту, сказав, что их исследования явно не носят политический характер, устремляя свой взор в настоящее, а не в прошлое или будущее.
121
William James, Psychology, Henry Holt, New York 1908, 3: Mental facts cannot be properly studied apart from physical environment (…) the great fault of the older rational psychological was to set up the soul as an absolute spiritual being.
122
Anne Meredith Stiles, Neurological fictions: Brain science and literary history 1865–1905, University of Califomia, Los Angeles 2006, 1c.; soulless machine.
123
H. Schulze, Germany: A New History, пер. Пан Сонван, Изд. Чживасаран, 2000. С. 199.