Год Крысы

– Пойдем тебе юридическое лицо делать? – пытался я слезть с темы.

– Пойдем. Но после этого ты предложишь Леониду то, что предложил мне. И Аню со школы заберем, хорошо?

– Да бля, – мы поднялись с лавки и потопали к улице, спрашивать прохожих о нахождении ближайшего офиса банка. Вдоль домов невысоких, вдоль домов здоровых шатались мы, синяки. Наш разговор, конечно, не закончился. Я пытался убедить Эдика, что Леонид нам не нужен и что мы без проблем справимся вдвоем, но тот был непреклонен. Якобы, это правильно и честно позвать Леонида. Стоило мне сказать слово, деревья отрицательно гудели, а как Эдик скажет – и сразу тишина согласная. Болели кости, хотелось сладкого пожевать. Шаурма с желудком не уживалась.

– Жень, если ты согласился из-за денег – я могу понять. Ты сам видел, как я живу. Продажи идут плохо, приходится выживать. И я не знаю, насколько там большие деньги обещают, но если ты не говоришь мне сумму целиком на людях – видимо, дохуя. Мне бы деньги не повредили. Так что спасибо тебе большое, что не забываешь обо мне.

– Ты что смеешься? Как я о тебе забуду. Меня беспокоит только, ну… Как-то отстойно это смотрится, что мы вообще согласились. Совсем не о музыке. Хотя, наверное…

– Я, это, в Вконтакте комментарии читаю, бывает, – задумался Эдик. – И там часто, ну, пишут, как сильно им хотелось бы «Год Крысы» услышать еще раз. Какая-то девочка написала, что ей было семнадцать во время последнего концерта. Помнишь тот? Когда мы еще стол накрыли, будто это тайная вечеря.

– При забитом битком зале, ага, помню. Смешно было.

– Ну ее не пустили, потому что восемнадцать плюс было. А представь, как у нее жизнь могла под откос пойти, а? Благое дело, дадим людям, ну, такую веру в чудо. Чудес не бывает, а тут произошло. Исключение подтверждает правило, типа.

– А с хера ли мы должны помогать другим? – аргументировал я. – Что они нам хорошего сделали?

– Они нам ничего плохого не сделали.

– И что?

– Да хер знает. Типа, музыка же помогает людям. Вот вы взяли, написали с Леонидом альбом, и на душе кайф. Легче жить. Поделились же этим, значит, хотели, чтобы это услышали. Вот и услышали. Тогда-то ты альбомы выкладывал, а не в стол делал.

Очередь повернула к нам головы. Население России не оценило наших громких осмысленных разговоров. Женщины скрывали лица, мужчины нюхали запах пива и ждали прихода домой. Молодая девушка злобно взглянула на нас, мол, закройте рты, ублюдки. В ответ мы жалобно улыбнулись и заговорили еще громче.

– Да я молодой был. Глупый. Как ребенок.

– Дети поумнее нас будут. Вот я на Анюту смотрю и понимаю это. У них хуйни такой в головах нет, как у нас. Вот мы тут с тобой уже час обсуждаем, правильно-неправильно. А они берут и делают.