Кто не спрятался, я не виноват…(СИ)

Глаза слезились от однообразного серо-рыжего пейзажа каменистой равнины. Руки ныли, то и дело ловя болтающийся и бьющий в ладони руль, когда машина налетала колесом на неизбежные глыбы. В дороге они провели уже почти три часа, а вокруг все тот же однообразный и унылый пейзаж. «Каин» откровенно дремал, свернувшись калачиком на заднем сидении. «Крон» что-то читал в огромном справочнике. Удивительно, что отчаянная болтанка в машине никак не влияла ни на одного, ни на другого. Казалось, что вот такая походная жизнь была им привычна, хотя с другой стороны иной жизни эти люди не знали. Роберт устало проморгался, сгоняя пыльную пелену перед глазами, и принялся искать знакомые ориентиры. Кое-где попадались неприметные на первый взгляд растения. Корявое, высохшее еще до вхождения в свою полную силу деревце тамариска служило в его памяти отметкой, означавшей приближение к главной федеральной трассе Ирака. За месяц он успел составить личную карту ориентиров и вешек в радиусе почти в сотню километров. Скоро появится пригородный блок-пост.

Ведя машину по знакомой земле, Таннер понял, что за восемь лет ничего не изменилось ни в образе жизни группы ни в нем самом. Сколько бы он не уверял себя, что война оставила его вместе с последними днями контракта — это было не так. Трясясь в пропахшей порохом, сталью и топливом машине, он с каждым мигом всё отчетливее ощущал себя в нужном месте. Никакая полиция с рейдами по ночным клубам не могла дать ему одновременное ощущение свободы и страха. Пожалуй, именно такое сочетание всё ещё будоражило его кровь как ничто другое. Человек, рождённый в мясорубке войны никуда не делся, загнанный им самим в глубину сознания. Сейчас, глядя, как пара офицеров иракской государственной милиции подходят к машине, держа на перевес АК-74, судя по состоянию еще советского производства, он внутренне напрягся. «Каин» и «Крон» сидели прямо, словно проглотив палки. На коленях каждого лежали заряженные и готовые к бою винтовки. Роберт коротким, незаметным жестом приказал поставить оружие на предохранители. Не хватает еще завязать перестрелку с органами власти на въезде в город. Мужчины рассудительно повиновались. Оружие моментально исчезло под сиденьями автомобиля.

Один из офицеров внимательно изучил взглядом лобовое стекло «Дефендера». В правом нижнем углу был прикреплен международный сигнал для опознавания «своими» — белый лист с надписью «вездеход» на нескольких языках: английский, арабская вязь и курдский. Чуть ниже надписи располагались понятные только военным небольшие пиктограммы, означавшие связь с государственными органами управления. Перекинувшись несколькими словами между собой офицеры милиции подали жест Роберту, требуя выйти из машины. «Каин» напрягся.

— Сидеть, — спокойно отрезал Таннер, поднимая руки так, чтобы офицер видел его пустые ладони через лобовое стекло. Преувеличенно медленно он покинул салон автомобиля, останавливаясь у его высокого капота. Один из офицеров обошел машину, подсвечивая брюхо и подкрылки фонариком.

— Ваши документы, — на ломаном английском произнёс тот, что жестом потребовал Роберта покинуть машину.

— Мы возвращаемся в лагерь. Были в пустыне почти неделю, — медленно на курдском, ответил Таннер, осторожно вынимая из-за пазухи кипу документов. Официальная бумага от международной организации наблюдателей. Милиционер некоторое время изучал документ, сверяя подписи.

— Куда именно и откуда?

— Лагерь к западу от реки Тигр, в Монсоре, бывший девятый дивизион армии «НАТО», — держа руки ладонями на виду, отозвался Таннер. Его цепкий взгляд уловил некоторое напряжение при упоминании района в лице офицера.

— Там сейчас не спокойно. Почему Вас, капитан Таннер, отправили туда?

— Мы должны подготовить место встречи группы репортеров от «РБГ» с начальником колонии… — соврал он, припоминая машину, примелькавшуюся ему за эту неделю. Наверняка на блок-посту её уже неоднократно досматривали. Офицер кивнул, возвращая бумаги, но всё так же держа Таннера под прицелом автомата. По спине от напряжения бежали капельки пота, впитываясь в футболку. Единственное малейшее подозрение в лжи и их всех троих заберут в коммунарку до выяснения личности. И вот тогда выяснится, что они никакие не представители международной охранной миссии, а машина полна оружия. Для Ирака они станут террористами, а это расстрел на месте без суда и следствия. Военная обстановка в стране вынуждала местную власть жестко решать подобные инциденты.

— Эта рыжая девка всё никак не уймется… — вздохнул мужчина, снова переходя на английский. — Где Вы научились говорить по-курдски?

— Сэр, я служу в Ираке и Иране уже почти семь лет.

— Впервые Вас вижу в Багдаде.

— Как и я Вас, — кивнул Роберт. Мужчины еще секунду обменивались молчаливыми изучающими взглядами. Таннер надеялся на везение и мастерство блефовать. Офицер, наконец, кивнул, опуская дуло автомата и жестом отзывая напарника.

— Обновите пропуск. Ваш устарел еще две недели назад, — бросил ему в спину милиционер, когда Таннер вернулся за руль. В салоне стояла мертвая тишина. «Каин» и «Крон» молча переглянулись.