Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Всего этого можно было ожидать только от крепкой королевской власти. Поэтому в начале XVII в. французская буржуазия была роялистична, а не революционна. Голландию она ставила себе в пример преимущественно в экономическом плане, считая ее скорее преемницей купеческих итальянских республик, чем провозвестницей новых форм политического строя.[190] Она не проводила далеко идущих политических параллелей между Голландией и Францией, ибо учитывала значение и политическую силу дворянства, которого в Голландии почти не было. Поэтому Нидерландская революция оказала на французскую буржуазию сравнительно незначительное влияние, тем более, что те политические уроки, которые французские купцы извлекли из междоусобных войн XVI в., учили их не революции, но роялизму.

Феодальный строй еще соответствовал в целом нуждам молодой буржуазии Франции. Ее связывало с ним множество нитей. Наряду с мануфактурами она владела многими цеховыми мастерскими и приспосабливала цеховые уставы к своим нуждам. Монополии и привилегии, дарованные правительством торговым и промышленным компаниям, облегчали ей капиталистическое накопление; она их очень ценила.

В силу этого политическое мировоззрение французской буржуазии было еще ограничено; она только начала освобождаться от идей средневекового бюргерского сепаратизма.

Отношение буржуазии к другим сословиям определялось ее общим положением в социальной структуре Франции того времени. Она была сословием податным, т. е. подчиненным, но занимала в этой основной массе населения не только первое, но и господствующее место. Рабочие и ремесленники были ей непосредственно подчинены, так же как и крестьяне широкой городской округи: и те и другие были объектами ее эксплуатации. Она очень резко отделяла себя во всем от «черни», от «простого народа» городов к «мужичья» деревень. Всеми доступными ей средствами — в быту, в одежде — она стремилась подчеркнуть свое отличие от народа. И он прекрасно понимал разделявшую их пропасть и платил ей ненавистью. Редкое из городских восстаний обходилось без жертв из среды наиболее богатых в городе лиц, а восставшие крестьяне сжигали и уничтожали их пригородные мызы. В публичных выступлениях буржуазия часто скорбела о нищете народа и осуждала высокие налоги, но это были вопли рго domo sua, так как она сама терпела материальный ущерб и от того, и от другого. Кроме того, «забота о народе» была в ее устах политическим приемом воздействия на правительство: боясь народных движений, буржуазия стращала ими и короля. Но, с другой стороны, она частенько попустительствовала беспорядкам и не принимала в начале восстаний полицейских мер. Так бывало в тех случаях, когда она рассчитывала добиться пользы для себя, т. е. в случаях восстаний, направленных против налогов, задевавших ее барыши. Но в первой половине XVII в. она старалась делать это по большей части скрытно, исподтишка, надеясь сломить волю правительства и добиться таким путем отмены налога. Такая тактика приводила порой к успеху.