Уинстон Черчилль [Москва : Алгоритм : Эксмо, 2002. - 606 с. ; [16] л. ил : ил.]

21 декабря 1914 г. военный атташе Британии в Петрограде прислал секретный доклад с оценкой военной ситуации в России, в котором говорилось об устрашающей нехватке военного снаряжения, о генералах, которые, не имея военного опыта, вступали в командование фронтами. О 800 тыс. рекрутов, готовых отплыть на западный фронт - во Францию, но не имеющих винтовок, о характерной для царской военной машины нехватке умения, об искаженном понимании в Петрограде военной ситуации. Атташе докладывал, что в России “солдаты живут только тем, что они могут собрать в пределах досягаемости в своем регионе. Они собирают часть урожая, но они не могут обеспечить себя военным снаряжением, оно не растет на полях”. Доклад произвел впечатление. В декабре боязнь того, что Россия потерпит поражение стала среди британских министров почти всеобщей. Премьер-министр Асквит стал возлагать основные надежды на вступление в войну Италии и Румынии: их присоединение к Антанте может “положить конец сопротивлению Австрии”.

Черчилль внимательно следил за сообщениями из России, и он разделял опасения своих коллег. «Русские были отброшенными как только столкнулись с системой германских железных дорог». Будучи натурой деятельной, он полагал, что, ради спасения Британии, России должна быть оказана существенная помощь. В конце 1914 года он обсуждал возможность десанта непосредственно на германском побережье через Северное море: “Только Балтийское море является тем театром действий, наступление на котором могло бы приблизить конец войны. Дания должна вступить в войну, и русским нужно помочь пройти к Берлину”. В этом же духе Черчилль писал 29 декабря 1914 г. премьер-министру Асквиту: “Следует выступить в направлении Кильского канала а заставить Данию присоединиться к нам. Контроль над Данией обеспечит нам превосходство в Балтийском море. Британское военное преобладание на Балтийском море позволит русским армиям высадиться в 90 милях от Берлина, и враг, окруженный со всех сторон, ощутит давление на свои жизненные центры. Это заставит его рассредоточить свои силы”. Премьер-министр Асквит не был столь отъявленным оптимистом. Его все более раздражал безумный, как тогда казалось, активизм Черчилля. Первого лорда адмиралтейства не устраивал стиль ведения Асквитом заседаний кабинета - спокойный, неторопливый, позволяющий “выпустить пар”. Черчиллю казалось, что все это годится для мирного времени, но никак не для драмы войны, требующей молниеносных и неординарных решений. Два человека, от которых ждали проявления особого таланта - Китченер и Фишер -попросту были лишены (фраза Бальфура) “стратегического гения”. Оба они были озлоблены безудержной инициативой Черчилля на море и на суше. Хобхауз описывает Черчилля как “слишком спешащего, чтобы быть заметным… готового написать меморандум по любому поводу, нервного, раздражительного, говорливого, нетерпимо самоуверенного и самодовольного”. Близкая подруга Ллойд Джорджа Френсис Стивенсон записывает, что “люди начинают раздражаться Уинстоном.”