Любава

Попытавшись поднять вопрос о восстановлении храма в Ивантеевке, Борис наткнулся на жесткое противодействие как со стороны епархии, так и со стороны городской управы. И он решил начать с малого — с восстановления городского дома Протасовых. Реставрировать его смысла не имело — многочисленные организации, побывавшие в нем, довели его до жутчайшего состояния настолько, что построить новое здание выходило в десятки раз дешевле, чем пытаться восстановить старое.

Но и тут Борис неожиданно наткнулся на сопротивление властей — памятник культуры, старинное здание — давать разрешение на его снос ему никто не собирался. Тогда он пошел на хитрость — разбирая здание по частям, он постепенно заменял их на новые. Таким образом, на старом фундаменте, к счастью, построенном на совесть и до сих пор необычайно крепком, выросло новое здание, практически полностью копировавшее старое. На это ушел не один год. Борис разрывался между Россией и Швейцарией, постепенно все больше дел перекладывая на плечи сестры и управляющих.

А потом у Бориса диагностировали рак крови. Сгорел он буквально за три месяца, оставив на попечение сестры своего сына — с женой Борис развелся, когда мальчику было четыре года, и занимался его воспитанием сам с помощью Анны. Умирая, Борис неустанно твердил о необходимости восстановить храм в Ивантеевке. Он буквально стал одержим этим храмом, и за несколько дней до смерти взял с сестры клятву, что она сделает все возможное и невозможное для того, чтобы храм воссиял на прежнем месте.

Похоронив Бориса, Анна отправилась в Алуханск. К тому времени работы по глобальной «реставрации» их имения остановились, и лишь с приездом Анны были вновь возобновлены. И при разборе одной из стен дома был обнаружен тайник, в котором хранились некие документы. Не разбираясь с тем, что за бумаги были найдены, и получив очередной отказ в восстановлении храма в Ивантеевке, Анна, оставив управляющего надзирать за работами в имении, вернулась в Швейцарию. Там ее ожидали не лучшие новости — Дима плохо себя чувствовал, заболел и никак не мог поправиться. Пока Анна была в России, ей о болезни племянника не сообщали — не хотели тревожить.