Самая настоящая Золушка
- Автор: Субботина Айя
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Литнет
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Самая настоящая Золушка». Краткое содержание книги:
Глупо любить мужчину с обложки, но сердцу не прикажешь.
Да и Золушки существуют только в книгах и кино.
Но однажды мне придется стать его женой.
И я узнаю, чего стоит красивая жизнь в замке Бессердечного короля.
— Если ты хочешь. — Пожимаю плечами, оглядываясь на то, как она нерешительно открывает шкаф и теряется от изобилия одежды.
А я как дурак цепляюсь за эту соломку. Моя Золушка все время смущалась, когда Лиза тянула ее по магазинам, скупая наряды просто так, потому что ей хотелось наряжать Катю, словно куклу Барби.
— Я хочу, — решительно заявляет Катя и тут же добавляет: — Только мне нужно переодеться.
Понимающе киваю и вылетаю в коридор, как пробка из бутылки.
Если я хочу начать все с чистого листа, нужно хотя бы на этот раз сделать все правильно.
Покупка сосок и детских вещей — хороший старт.
Я дежурю на крыльце нашего дома, нервно прохаживаясь туда и обратно, пытаясь справиться с острым, как игла, волнением. От нервного напряжения щиплет где-то между лопатками, куда никак не достать рукой.
Вряд ли Катя осознает это сейчас, но для меня это будет не просто совместное времяпрепровождением. Это будет хорошей проверкой самого себя: смогу ли доверять ей безоговорочно, забыть о том, что в ее жизни мог быть другой мужчина, что ему она верила настолько, что пускала в закулисье своей жизни. И что с ним она была в те дни, когда у нас снова что-то ломалось, я был не в силах что-то исправить, а моя Золушка уставала воевать с драконом и Кощеем в одном лице и сбегала к Прекрасному принцу.
Но самое поганое в этом всем то, что даже сейчас, спустя столько времени, осознав, что люблю ее больше, чем что-либо на этом свете, мне все равно хочется все разрушить. Стать героем ужасной сказки Андерсена, который отличился тем, что уничтожил Самое Прекрасное.
Катя появляется на ступеньках спустя примерно полчаса, и мне требуется пара минут, чтобы понять, почему я не узнаю ее. Это все та же женщина, с той же фигурой и теми же глазами, хоть теперь в них для меня лишь опаска и недоверие. Абсолютно точно за эти тридцать минут она не сменила цвет волос и не сделала пластику лица, как будто даже макияж такой же легкий и почти незаметный как обычно.
И все же, эта молодая женщина на крыльце — другая Катя. Неуловимо абсолютно другая. Я не могу ткнуть во что-то пальцем и сказать: «Вот из-за этого я перестал тебя узнавать». Это что-то на уровне инстинктов, которые подсказывают, что я скорее суну руки под циркулярную пилу, чем притронусь к незнакомке в одежде моей жены, с прической моей жены и даже с ее улыбкой.
Или я снова начинаю сходить с ума?
Перестаю узнавать в зеркале даже собственное отражение?
— Кирилл? — Катя одергивает пальто какого-то совершенно вырвиглазного канареечного цвета и нервно поправляет волосы. — Что-то не так? Мне переодеться? Сделать другую прическу?
Я понимаю, что не так.
Это старая Катя в новой оболочке. Как сказал бы мой отец: в корпусе нового «Феррари» мотор от старой «Волги». Она так же тушуется, так же не понимает, с какой стороны спрятана волшебная кнопка для доступа в мою скорлупу. Эта Катя может положить голову мне на колени и уснуть под шум татуировочной машинки, но никогда не ляжет со мной в одну постель. Она хочет идти со мной рядом, но боится, потому что это может быть слишком близко, слишком внутрь ее собственного личного пространства.
Эта Катя боится ровно того же самого, чего когда-то до усрачки боялся я.
И научился справляться со страхами только потому, что она была рядом. Брала за руку, разделяла мою боль и уверенно говорила: «Не нужно быть другим со мной, просто будь собой, потому что мы теперь одно, мы выдержим».
Сейчас пришел мой черед брать ее за руку, даже зная, что наш физический контакт теперь причиняет боль и ей тоже. Видимо, это новая философия наших отношений: познавать что-то через агонию, сгорать и перерождаться из пепла.
— Ты… очень… красивая, — с трудом проговариваю я.
Потому что на голову со всего размаха падает страшное понимание — я никогда не говорил ей этого. Не считал нужным. И просто не хотел. Мой мозг не мог понять, почему говорить о внешности женщины — это важно, она ведь и так видит себя в зеркале. А я все равно очень смутно «понимаю» ее лицо, потому что черты скачут передо мной, как буквы в тексте у дислектика. И чтобы рассмотреть лучше, даже сейчас, спустя год под одной крышей, мне приходится смотреть ей в лицо, глаза в глаза.
— Спасибо… — смущенно говорит Катя и спускается на ступеньку ниже.
Приподнимает ладонь. Ждет чего-то, потому что от напряжения дрожат пальцы.