Электронная книга - «Нелюбимая». Краткое содержание книги:
Всё началось уже следующим утром. Вернее, ранним утром. Я проснулась от ноющей боли внизу живота и сразу поняла, что время пришло. Всё вроде бы было хорошо. Осложнений у меня никаких не возникло, поэтому в больницу меня Герман отвез прямиком из дома. Ничего не предвещало беды, только вот период родов занял ровно сутки. Я-то наивная полагала, что раз уж есть схватки, то сейчас вот-вот рожу и всё.
Мне искренне казалось, что я просто умру. Доктора суетились вокруг меня, что ужасно раздражало, хоть я и понимала, они здесь, чтобы помочь. Яркий свет больничных ламп больно бил в глаза. Было больно и жарко. Всё это длилось целую бесконечность. Со мной что-то было не так, потому что мучиться от боли целые сутки — это явно ненормально. Мне кололи какие-то препараты, но я слабо уже понимала, что и к чему.
Но несмотря на всё это, страх, который столько времени мучал меня, резко куда-то исчез. Его просто не стало. Да и какой толк бояться, когда весь процесс уже запущен? Единственное, я молила высшие силы о том, чтобы с дочкой всё было хорошо. Когда всё закончилось, у меня остались силы только на то, чтобы рвано дышать и чувствовать, как этот тёплый, наполненный слабым запахом таблеток воздух, проникал в мои лёгкие.
Несколько секунд, чтобы отдышаться, еще секунда, чтобы посмотреть на свою дочь. Хотелось расплакаться, но я была даже для этого слишком слаба. Акушер забрал Вику, его вдруг обступили медсёстры. Я слабо понимала, что происходит, но вот эта непонятная тишина почему-то буквально резала слух. Ребенок не плакал. Обычно же ведь должен, правда? Легкие раскрываются, а это должно быть больно, поэтому новорождённые и плачут. Но Виктория молчала и это молчание невыносимо сильно звенело у меня в голове.
Не знаю, сколько именно продлилась удушающая тишина, мне казалось, что этот период ни в какие временные рамки уже не уместить. Но потом пронзительный детский плач, будто обрубил мои измученные натянутые нервы, и я облегченно выдохнула. Мне положили мою маленькую просто крошечную дочку на грудь и тогда, я уже расплакалась. Всё еще не верилось в то, что я стала матерью. Еще вчера я была просто Ариной, а теперь я — мать. Любые обиды на родителей, сестру, да и вообще на кого-либо перестали иметь хоть какой-нибудь вес. Всепоглощающее чувство радости заструилось у меня по венам золотистыми лучами.
Уже позже, когда меня перевели в палату, к нам пришёл Герман. В его глазах стояли слёзы счастья и безудержной нежности. Мне казалось, что всё самое страшное уже позади, но я глубоко в этом ошибалась. Впереди нас всех ожидало последнее, но самое жестокое потрясение.
22.
В больнице нам пришлось существенно задержаться, потому что и я, и Герман, и врач хотели быть полностью уверены в том, что с Викой всё в полном порядке. После рождения она закричала не сразу, что было отмечено акушером, поэтому будет лучше побыть под наблюдением, чтобы убедиться в нормальной функции всех органов.
Я, конечно, переживала по этому поводу, но старалась всячески подбадривать себя, успокаивать. В конце концов, ситуация не критическая и причин впадать в полнейшее отчаянье у меня не было, к тому же нельзя допустить, чтобы на нервной почве перегорело молоко.
Герман находился рядом с нами практически постоянно, иногда даже оставался на ночь. Он переживал и очень нервничал, я это видела и чувствовала. Герман ведь так сильно хотел ребенка и его страх мне был предельно понятен. Не знаю, может быть, если бы я не ощущала такой крепкой поддержки со стороны мужа, то наверняка не справилась со всем, что свалилось мне на голову. Но мы были вместе и подбадривали друг друга как могли.
— Знаешь, я думала, Вика будет постоянно со мной, а не только тогда, когда ее нужно кормить, — как-то вечером пожаловалась я Герману.
— Не волнуйся, это ненадолго. Больница хорошая, врачи прекрасно знают свое дело. Как только тебя и Вику можно будет забрать домой, всё тут же наладится, — Герман обнял меня и поцеловал, его отросшая за последние несколько дней щетина щекотала кожу.
— Вроде бы никаких осложнений нет, — задумчиво проговорила я, пряча лицо на груди у Германа. — Просто легкие раскрылись не так быстро, как нужно. Но знаешь, всё равно невольно начинаю себя накручивать.