Территория нелюбви (СИ)

Павел заледенел и обратился в слух.

— Ну, её все уговаривают, отговаривают, шумят… А она: «Не приближайтесь, иначе прыгну!» Вот дура! Ну, если хотела сигануть по-тихому, чего она на дамбу ночью не пошла? Решила шоу устроить, прославиться напоследок? Собрала вокруг себя целую демонстрацию! Надо было дать ей пинка для ускорения!

В этом Павел был отчасти согласен с дочерью и всё же спросил осторожно:

— Может, у неё трагедия?..

Айка замолчала, задумавшись на несколько секунд, а потом решительно заявила:

— Не бывает такой трагедии, — и даже головой замотала, разметав волосы по его коленям, — это у её родителей была бы трагедия.

— Но ведь ты тоже не думаешь о родителях, когда гоняешь без прав и удираешь от гайцов на бешеной скорости?

— О чьих родителях? — усмехнулась Айка. — Да они только вздохнут с облегчением, случись со мной что. А ты у меня только что появился… Не-эт, трагедию не выносят на публику, я считаю, это вся дурь от безделья. Ну, слушай!.. Короче, какой-то мужик не выдержал и рванул к этой дуре, а она… — Айка повернула голову и посмотрела на Павла круглыми чернющими глазами, — а она прыгнула, пап… Нормальная?

— Нет, — коротко ответил Павел, уносясь мыслями в ту осень…

Лика никогда не была нормальной…

Он даже не сразу осознал, что Айка назвала его папой, и некстати улыбнулся онемевшими губами. А Айка продолжила своё повествование:

— Честно говоря, я думала — всё — трындец этой ныряльщице! Вода чёрная, ледяная… Смотришь с моста вниз — словно в пропасть! Люди все сразу разорались, тётки развизжались, а мой Кирилл выскочил из машины, скинул куртку с кроссовками и сиганул следом… Пап, у него не было времени на подумать, понимаешь?.. Он просто сделал это!

Её Кирилл Андреевич… И её Пал Ильич… Прямо сказание о героях и антигероях.

— Я понятия не имею, как он её нашёл в этом ледяном кошмаре, но вытащил живую! Представляешь?

— Представляю, — бесстрастно отозвался Павел.

Он вспоминал страдальческую улыбку Лики и её пылкое обещание повторить попытку. И свой ответ — чтобы в следующий раз среди свидетелей её безумства не нашлось таких же доблестных идиотов, как этот… Айкин герой, мать его!

— О Кирилле Андреевиче потом по всем каналам говорили, а имя не назвали, потому он попросил. А я его понимаю! Я бы тоже не хотела, чтобы обо мне из каждого утюга трещали. Но я бы и не прыгнула за самоубийцей. Она будет в догонялки со смертью играть, а хорошие люди из-за неё жизнью рисковать! Вот ты бы прыгнул за чужой тёткой?

— Я не знаю, — честно признался Павел и подумал, что за Ликой он точно не стал бы прыгать.

Так вот кто твой герой, малышка?! Кирилл Ланевский, спасший жизнь дурной взбалмошной бабе и пожелавший остаться неизвестным. Но это только для широких масс, не для него. Охереть! Это ж полуторамиллионный город, а не дорога от сельпо до хаты… Как в нём может быть настолько тесно?

— И что, потом ты влюбилась в героя? — поинтересовался он у Айки.

— Нет, я же сказала, — она дёрнула плечиками, — просто Кирилл… он не такой, как другие. Я думала, что с ним мне не будет противно провести ночь… Но он оказался героем не моего романа.

Впитывая откровения Айки, Павел с удивлением и грустью осознавал, как же мало он знает о своей дочери и сколько ещё неожиданных открытий принесёт ему эта девочка. Его дикая, прекрасная и непостижимая. Отвергающая обыденное, презирающая уныние и слабость, жаждущая свободы… Как же много в ней от него самого!.. И всё же, чем больше он узнаёт свою дочь, тем стремительнее теряет в цене его жёсткая и непоколебимая философия…

Он наклонился и поцеловал девочку в макушку.

— Поверь мне, маленькая, тебе не нужен герой на одну ночь… Твой настоящий герой тот, с которым ты захочешь провести всю жизнь.

— Знаешь, пап, — Айка подтянула его ладонь и прижала к своей щеке, — да ну их всех на хрен! Теперь ведь у меня есть ты…

— А у меня ты, — от волнения Павел перешёл на шёпот.

— Тогда давай мы просто будем друг у друга… А герои… Да пошли они к дикобразам!