Пороховой маг. Повести и рассказы [ЛП] [с иллюстрациями]

– И чего вы добились? – спросила избранная Дьенн.

«Ублюдок слева теперь держит слабее», – подумал Тамас, но вслух ничего не сказал.

– Вы очень упрямы, – продолжила Дьенн. – Давайте так: вы нужны королю, потому что вы пороховой маг. Это, полагаю, вам известно. Что бы он ни наговорил, от службы ему в любом качестве вы ничего не выиграете. Через пару месяцев вас лишат звания и отправят в отставку. Никто в целом Девятиземье не согласится нанять вас на мало-мальски достойную работу. Вы проведете остаток жизни, разгребая дерьмо или добывая уголь, жалея, что я вас не убила. Так чего хотел король?

С тем же успехом Дьенн могла признаться, что именно она стоит за его отстранением. Подозрения Тамаса подтвердились. Не то чтобы это знание доставило ему удовлетворение. В глубине челюсти нарастало давление. Сначала легкое раздражение, оно набирало силу, пока не стало казаться, будто кто-то сверлит коренные зубы изнутри. У Тамаса вырвался невольный всхлип.

Давление ослабло.

– Так что? – Дьенн с улыбкой подалась вперед.

– Он играет с вами, – наконец выговорил Тамас.

Улыбка исчезла.

– Объясните.

– Чего он от меня хочет? Ничего. Абсолютно ничего.

– Вы испытываете мое терпение.

– А вы – мое. Если собираетесь меня пытать, продолжайте. Но я только что рассказал вам то, что вы хотели знать.

Дьенн уставилась на него, словно на чрезвычайно отвратительную псину. Интересно, с тех пор как она стала избранной, ей хоть раз выказывали неповиновение?

– Хорошо, будь по-вашему, – наконец фыркнула она.

Давление в зубах вдруг усилилось, и Тамас почти услышал рвущийся из горла крик.

– Довольно, – произнес голос.

В комнате вдруг воцарилась тишина. Все охранники смотрели на избранную: Дьенн застыла в такой позе, будто к ее спине что-то прижали.

– Если шевельнете хоть пальцем, я размажу ваше сердце по красивому мундиру капитана Тамаса. – В окне прямо над плечом Дьенн появилось лицо Эрики. – Скажите охранникам, чтобы отошли.

– Делайте, как она говорит, – произнесла Дьенн.

Тамаса отпустили. Четверо охранников безропотно вжались в углы комнаты.

– Теперь поднимите руки и растопырьте пальцы, – приказала Эрика избранной. 

Дьенн медленно подняла руки, и Эрика, палец за пальцем, сняла с нее перчатки и спрятала их в карман.

– Тамас, выбирайтесь отсюда.

Во рту у него пересохло. Он схватил нож и пистолет, надел бикорн. Спорить он не собирался.

– Ты только что убила себя самым болезненным образом, каким только можешь представить, девочка, – сказала Дьенн.

– А вы убьете себя очень быстрым способом, если сдвинетесь хоть на волосок, – отозвалась Эрика.

Тамас отодвинул засов и локтем распахнул дверь, пытаясь не упускать из виду ни охранников, ни избранную. Убедился, что шпага по-прежнему на поясе – никто не потрудился избавить его от оружия, бесполезного в тесном помещении.

Шагнув за дверь, он бросился бежать по следам, оставленным Эрикой на свежем снегу. Скользнул за один угол, за другой и наконец добрался до заднего входа во внутренний двор. Там его встретила Эрика с пистолетом в руке.