Чахотка. Другая история немецкого общества

Это была слепая эйфория. Медицинская пресса трезвонила о неслыханных прежде случаях исцеления. Газеты печатали ежедневные колонки с заголовками «Доктор Кох» или «Курс лечения от Коха»[548]. Deutsche Medizinische Wochenschrift изобразил Коха в образе святого Георгия, который на коне науки, с микроскопом в качестве оружия сражается с гидрой туберкулеза[549]. Больных на этой картинке изображать не стали.

16 ноября Vossische Zeitung сообщала: «Он [Роберт Кох] подарил миру верное средство, которым можно одолеть „удушающего ангела“ чахотки, ибо чудовищная болезнь теперь излечима, если во время распознать ее начало»[550].

Стихотворцы сравнивали лекарство Коха с ветхозаветной манной небесной[551]. Повсюду можно было купить красный носовой платок с портретом Коха в рамке из лавровых листьев, как и изображения Отто фон Бисмарка и генерала-фельдмаршала Гельмута фон Мольтке[552]. Коху было присвоено звание почетного гражданина и несколько орденов, в том числе редкий Большой крест Ордена красного орла, который носили только Мольтке, Бисмарк и археолог Генрих Шлиман[553].

В провинции публично праздновали лечение туберкулином. Альфред Гротьян, основатель социальной гигиены, сообщал о подобном празднике в Графсвальде: «Парадная речь терапевта, публичные инъекции избранным больным, хвалебная ода Роберту Коху! Эта любовь к парадам и пафосным театральным митингам эпохи Вильгельма II не миновала и медицину и гигиену»[554]. Во всеобщем ликовании иногда звучали националистские нотки: Кох обошел своего французского соперника Луи Пастера!

Врачи без тени сомнения тестировали туберкулин на пациентах без их ведома. Иные медики целенаправленно выбирали умирающих от туберкулеза больных, чтобы после их смерти провести вскрытие и исследования. Препарат вводили даже чахоточным детям — не столько ради их выздоровления, сколько ради результатов эксперимента.

В Кёнигсберге один врач пользовал туберкулином ребенка «в безнадежном состоянии в последней стадии воспаления мозга», хотя о выздоровлении не могло быть и речи. Врачу нужны были результаты воздействия препарата на организм[555]. В Берлине ребенку двух с половиной лет, уже в коме от туберкулезного менингита, делали уколы туберкулина, только чтобы снять опасные отеки. «В этом случае, на последней стадии болезни, — постановил лечащий врач, — когда смертельный исход уже предрешен, я принял решение провести эксперимент с препаратом»[556]. Никто тогда не протестовал против экспериментов на людях[557].

Массовый эксперимент закончился бедствием: вскоре выяснилось, что Кох преждевременно опубликовал результаты своих опытов и слишком много пообещал. К концу года эйфория улеглась и возросло число критических сообщений и сомнений. Туберкулин обнаружил тяжелые побочные действия, среди прочего — резкие перепады температуры, коллапсы, стенокардию и отек легких. Больным становилось хуже, у некоторых пациентов препарат вызывал тяжелые симптомы, которые сводили их в могилу.