На заре новой эры. Автобиография отца виртуальной реальности
- Автор: Ланир Джарон
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: 5 редакция
- ISBN: 978-5-04-098628-6
- Переводчик: Эрика Воронович
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «На заре новой эры. Автобиография отца виртуальной реальности». Краткое содержание книги:
Я вспоминаю свою жизнь, как калейдоскоп или как полотно художника-кубиста. Так что вернемся к поврежденному, но, надеюсь, надежному холсту.
Вопреки себе
Возможно, я был слишком суров к себе, но, насколько помню, я случайно – и совершенно по-глупому – перепутал свидание с проверкой материала, который можно добавить в будущую «лекцию гуру». Я говорил напыщенно, был точен, как лазер, пристально смотрел в глаза и размахивал руками, манипулируя абстракциями.
– Внутри у каждого человека должно быть обширное пространство, как Карлсбадские Пещеры. Определенно, существуют оттенки и странные сигналы, которые невозможно выразить словами. Возможно, все люди в каком-то отношении в глубине души гении.
– Ладно, Джарон. Это интересно, но притормози. Можно мне минутку?
Мне понадобились годы, чтобы научиться уступать эту самую минутку. Досадно, но молодость требует времени. Еще досаднее, что я вел речь о людях, способных дотянуться друг до друга.
– Я почти закончил, погоди минуту, обещаю, я дам тебе сказать. Основополагающий контакт с реальностью происходит посредством математики; это краеугольный камень для всего.
Меня переполняло осознание того, что в конце концов люди станут менее разобщенными и в этом им поможет технология. (Но я определенно представлял себе не современные коммерческие соцсети, которые кишат шпионскими алгоритмами, оптимизируя людей ради выгоды гигантского бизнеса сферы услуг.)
Ее очередь.
– Думаю, у меня было все хорошо с математикой, пока я не начала более плотно заниматься химией, но не могу сказать, что она имела такое огромное значение. Давай поговорим о чем-нибудь еще? Хоть немного?
– Я знаю, что многим математика чужда и неприятна, но такое восприятие может не отражать глубочайшую истину. Может быть, во Вселенной больше разнообразия, чем мы находим его даже на Земле. Насколько странным вообще может быть инопланетянин? Может быть, есть где-то существа, которые состоят из крошечных сгустков собственно пространства-времени, существа, которые никогда не знали того, что мы считаем обыденным, например жидкостей и твердых тел. Они могли совершенно не замечать того, что существуют обычные звезды. Но даже самый странный инопланетянин будет знать математику.
– Джарон! Инопланетянин сидит прямо напротив тебя и хочет поговорить. Но только не про математику, ну хотя бы не сейчас.
– Ух ты, здорово, аж целый инопланетянин, но… но можно я закончу эту мысль? Иначе я ее из головы не выкину.
– Ох, ну продолжай.
Она сдалась, откинулась назад, но при этом чудесным образом продолжала внимательно меня слушать.
– А будут ли инопланетяне знать ту же математику, что и мы? Это интересный и сложный вопрос; инопланетяне могут знать другую математику, которая не имеет с нашей ничего общего. Но если они узнают о нашей математике, им придется согласиться с тем, как мы ее применяем. Мы придем к согласию, если обе стороны попытаются это сделать. Это и есть магия математики.
– Хорошо, я вполне согласна, но почему математике не оказаться поцелуем?
– Отличный вопрос.
Ответ утвердительный, но все еще не поцелуй.
– Еще секунду… Предположим, когда-нибудь создадут технологию, которая превратит все твое тело и весь мир во что-то. Я называю ее виртуальной реальностью, и ты можешь стать топологической разновидностью и связанной системой и… и…
Поцелуй.
Математика против одиночества?
Как я попытался объяснить этой девушке, меня распирало от своеобразной навязчивой идеи.
Я считал, что миру нужен инструмент, позволяющий спонтанно изобретать новые виртуальные миры, способные выразить те области нашего сознания, которые в других обстоятельствах было бы невозможно показать. Если создать правильный виртуальный мир, он откроет души. И математику. И любовь.
Оставим в стороне то, что на тот момент идея была абсолютно безумной. Любое упоминание о ее воплощении для начала 1980-х годов определенно было безумным. Но я пытался.
Сначала я связался с небольшой группой людей, заинтересованных в «визуальном программировании». Это означало, что действия компьютера можно было контролировать с помощью работы с изображениями, а не вывода на экран строк текста.
Компьютеры все еще работали достаточно медленно, и можно было самому увидеть, как они производят операции – их скорость все еще находилась почти в пределах человеческой интуиции. Программирование было замечательно конкретным. Поскольку можно было представить себе то, что находится у компьютера внутри, было легко вообразить, что все это можно представить в виде компьютерной графики.