Дети Йеманжи

– Малышка Эвинья, здравствуй! Наконец-то ты здесь!

– Здравствуйте… – неуверенно ответила она, ища глазами кого-нибудь из братьев. И срау же увидела Ошосси. На нём была те же камуфляжные штаны, в которых Эва встретила его вчера на пляже, и зелёная футболка. Он стоял возле питангейры, под которой кипел на углях котёл. Зажав в углу рта сигарету, Ошосси сосредоточенно следил за тем, как сеу Осаин осторожно всыпает в кипящую воду истёртые в порошок травы и скрученные сухие листья. От варева остро и свежо запахло чем-то очень знакомым Эве.

– Твоя бабушка делала это намного лучше, – словно угадав её мысли, проговорил сеу Осаин. – Но и я ещё кое на что гожусь. Сейчас попробуем полечить нашу красавицу…

– А где Ошун?

– Она с Обалу. Разговаривают. Не беспокойся. Скоро увидишь их обоих. – Старик повернулся к Ошосси. – Малыш, Огун приедет?

Тот только неопределённо пожал плечами и отвернулся, глядя на собравшихся в круг возле качелей детей. Кто-то уже стучал по перевёрнутому ящику, кто-то хлопал в ладоши: капоэйра началась. Эва невольно улыбнулась, глядя на то, как Эшу приседает в кокоринье вместе с девочкой лет десяти. Вдвоём они прошлись колесом, мелькнув в воздухе босыми грязными пятками. Затем Эшу приземлился на одну руку, а девчушка лихо села на шпагат и сразу же взлетела в угрожающей армаде. Эва видела, что Эшу играет в десять раз медленней, чем может, позволяя маленькой партнёрше показывать всё своё мастерство. Юные капоэйристы то и дело разражались восторженным писком. На мгновение Эва поймала лукавый взгляд Эшу и поняла, что эта детская игра забавляет его ничуть не меньше, чем ребятишек рядом.

Около распахнутых ворот уже стояли несколько машин и мотоциклов, а вскоре на дороге появилась ещё одна. Красная «тойота», подняв пыль, резко затормозила у самых ворот. Йанса в форме войск «Планалту» вышла из неё и молча подошла под благословение сеу Осаина. А следом за ней из машины выбралась Оба в новой блузке, пенящейся кружевами, и розовой юбке с пышными оборками. Повязки на её голове больше не было, изувеченное ухо закрывали распущенные волосы. Только сейчас Эва рассмотрела, какие густые и пышные кудри у её старшей сестры.

Не обращая внимания на обращённые к ней взгляды, Оба одну за другой достала с заднего сиденья «тойоты» три огромные кастрюли, обвязанные полотенцами.

– Куда их поставить, сеу Осаин? Здесь акараже, ватапа и мокека для всех.

– Дочь моя, как я рад тебя видеть! – мягко сказал тот, целуя Оба в лоб. Та, ответив слабой улыбкой, обняла старика. Подошли Ошосси и Марэ, Оба расцеловалась и с ними. Краем глаза Эва заметила Эшу. Тот сидел на корточках поодаль, смотрел в землю, смолил сигарету. Клубы дыма скрывали его лицо.

– Святая дева – мокека! Ры-ы-ыбная… – застонал Ошосси, втянув носом воздух. И страстно запел в ритме танго, – Она мне снится по ноча-а-ам! Она терзает мою гр-у-удь!