Другой Брежнев
- Автор: Майсурян Александр
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Вагриус
- ISBN: 5-475-00021-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Другой Брежнев». Краткое содержание книги:
Каким Леонид Ильич Брежнев был в быту, в обыденной, семейной жизни, чем он увлекался в свободное время? Как вел себя в моменты риска и опасности? Каким он был в минуты отдыха — на охоте, за рулем? И как оценивал собственную славу?
«Самый великий — просто человек», — говорил глава Советского государства. О Брежневе как о «просто человеке» рассказывает эта книга…
— Коля, Хрущеву все известно. Нас всех расстреляют. Совсем расквасился… слезы текут… Я говорю:
— Вы что? Что мы против партии делаем? Все в пределах Устава. Да и времена сейчас другие, не сталинские.
— Ты плохо знаешь Хрущева. Ты плохо его знаешь.
Еще чего-то говорил. Я его повел к раковине и говорю: — Умывайтесь.
Он умылся, немножко успокоился».
То же было и в июле. П. Шелест говорил: «Брежнев не только уговаривал меня поддержать его. Он лил слезы. Много было в его поведении артистичного».
К этим рассказам надо добавить, что слезы, как и смех, — оружие, обладающее немалой магической силой. Слезами человек признает свое бессилие, слабость, беспомощность перед лицом стихий, отдает себя им в руки. И неожиданно, вопреки всему, эти стихии приносят ему победу. Так часто бывает не только в сказках, но и в жизни. Возможно, именно слезы в 1957 году выручили Хрущева из почти безнадежного положения. Участник Пленума ЦК Г. Денисов с волнением рассказывал: «Товарищ Хрущев зарыдал и сказал, что над ним четвертый день идет судилище. Выпил три стакана воды. Он рыдал буквально». В октябре 1964 года Хрущев снова расплакался. Действие его слез было по-прежнему сильным. П. Шелест вспоминал: «У Никиты Сергеевича полились слезы… Просто градом… слезы… Тяжело было смотреть… Я до сих пор вижу лицо Хрущева в слезах. До сих пор. Умирать буду, а это лицо вспомню». Премьер и сам хорошо понимал, что слезы — сильное оружие. «Он попросил, — писал В. Семичастный, — чтобы его не заставляли выступать на Пленуме: “Могу расплакаться, все запутаю”». И на этот раз слезы не помогли ему сохранить «корону»…
Зато слезы Леонида Ильича, пролитые чуть раньше, оказали желаемое действие: заговорщики всполошились и стали действовать с лихорадочной быстротой. Все необходимое было сделано за считанные дни. Брежнев тем временем отправился с визитом в Берлин. Здесь он вовсе не проявлял подавленности, наоборот, смеялся, шутил, пел, ездил на охоту. Именно к этим дням относится и рассказ Галины Виїпневской об артистическом поведении Леонида Ильича во время застолья: «Весь вечер я сидела рядом с ним, и он, как любезный кавалер, всячески старался развлечь меня, да и вообще был, что называется, в ударе… Щеголял знанием стихов». Правда, в тот же вечер он обронил и такую фразу: «Что такое политики, сегодня мы есть, а завтра нас нет. Искусство же — вечно».
«Брежнев проявил трусость, — считал Шелепин, — уехал в ГДР». Соратникам по заговору пришлось подталкивать его к окончательному шагу: тянуть на Родину, как им казалось, силком. «Брежнев… никак не хотел возвращаться из ГДР, — вспоминал Егорычев. — Кончился официальный визит, а он все не возвращается. Не едет — и все тут. Отправился на охоту. Семичастному было поручено позвонить туда и сказать: «Если вы не приедете, то Пленум состоится без вас. Отсюда делайте вывод». И он срочно тогда прилетел».
А сам Семичастный вспоминал о том, как подталкивал Брежнева, еще более красочно. «Если будете тянуть, — говорю ему, — дойдет до Хрущева. И он прикажет мне всех нас арестовать. И ведь арестую, Леонид Ильич, не сомневайтесь. Поэтому надо форсировать». Разговоры об арестах не были пустыми словами. Одному из старых друзей, Андрею Рытову, Брежнев говорил о своих ощущениях 13 октября: «Еду, Андрей, мимо тебя вчера из Кремля, после Политбюро. И думаю: может, к тебе заехать ночевать? Ведь возьмут ночью…» Своему брату Якову, тоже посвященному в заговор, Леонид Ильич говорил:
— Учти, Яша, если Мыкыта узнает, оторвет голову всем, никого не пощадит.
«По рассказам самого Брежнева, — писал генерал КГБ Вячеслав Кеворков, — все дни переворота он… спал не раздеваясь, да и то с пистолем под подушкой. Кому предназначались пули в обойме пистолета, Брежнев не уточнял».
Ночью с 12 на 13 октября глава КГБ сообщил Брежневу, что около полудня самолет с премьером прилетит в столицу. Кто поедет его встречать?
«Никто не поедет, — ответил Брежнев. — Ты сам встречай. В данной обстановке зачем же всем ехать?»
Можно представить, в каком напряжении в Кремле ожидали прибытия премьера и главы государства (Микояна). И вот самолет прилетел, они приехали в Кремль… Но не все сразу пошло гладко. Кремлевский метрдотель Ахмет Саттаров стал свидетелем такого эпизода: премьер захотел вначале зайти в свой кабинет. «А новый охранник:
— Не велено пускать.
Хрущев кричит:
— Провокация! Кто без меня позволил Пленум созывать?
Барабанит кулаками по дверям своего кабинета, кричит: «Провокация! Всех под трибунал к едрене матери!» Я стоял неподалеку, наблюдал…»