Другой Брежнев
- Автор: Майсурян Александр
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Вагриус
- ISBN: 5-475-00021-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Другой Брежнев». Краткое содержание книги:
Каким Леонид Ильич Брежнев был в быту, в обыденной, семейной жизни, чем он увлекался в свободное время? Как вел себя в моменты риска и опасности? Каким он был в минуты отдыха — на охоте, за рулем? И как оценивал собственную славу?
«Самый великий — просто человек», — говорил глава Советского государства. О Брежневе как о «просто человеке» рассказывает эта книга…
Соперники Брежнева позднее язвительно вспоминали, как нерешительно он вел себя при подготовке заговора. «Брежнев отчаянно трусил, иногда чуть не до истерики», — передавал такие рассказы его сотрудник Г. Арбатов. Очевидцы в один голос рисуют такую картину: «Брежнев очень нервничал. Он страшно был перепуган» (Егорычев). «Брежнев трусил. Боялся. Не брал трубку» (Шелепин). «Страшно это было. Брежнев дрожал, заикался, у него посинели губы» (Шелест). «Господи, как же он не хотел брать трубку!» (Семичастный).
Речь идет о следующей истории: Леонид Ильич долго не решался позвонить Хрущеву в Пицунду, чтобы вызвать его в Москву. Брежнев (если верить воспоминаниям его будущих врагов) поднимал трубку, но потом обессиленно клал ее обратно на аппарат. Говорил: «А почему я должен разговаривать? Пусть кто-нибудь другой».
Окружающие уговаривали его набраться мужества и твердости духа. Он снова брал трубку… и снова тяжело опускал ее. Так повторялось несколько раз, пока наконец в него не сумели вдохнуть необходимую решимость. «Мы его чуть не силой подтащили к телефону», — говорил позднее В. Семичастный.
Рассмотрим эту сценку более внимательно. Около восьми часов вечера 12 октября. Заговорщики собрались в квартире Брежнева на Кутузовском проспекте. Все их напряжение как бы сошлось в одном фокусе, в одной точке, и эта точка — телефонный аппарат. Поговорить по нему означает бросить жребий, перейти Рубикон. Заговор станет явным, и возврата назад после этого уже не будет. Телефонная трубка кремлевской «вертушки» превратилась в нечто вроде царского скипетра или державы — поднять ее значит принять на себя власть.
Как же понимать поведение Брежнева? Самое простое объяснение: он боялся и не мог с собой справиться. Допустим, так оно и было. Но нет ли в его действиях какой-то чрезмерности, какого-то преувеличения? Почему он не боялся предстать перед своими сообщниками безвольным и мягкотелым, чересчур слабым? Рискнем предположить: именно таким он и хотел выглядеть перед ними! Они уже достаточно натерпелись от излишне властного и волевого Никиты Сергеевича. Из-за этих качеств они и захотели теперь от него освободиться.
Слабость, неуверенность, нерешительность были для них самыми желанными качествами будущего вождя. И чем больше Брежнев показывал свои сомнения и страхи, тем больше очков набирал он в глазах соратников. Пожалуй, если бы он твердо и крепко схватился тогда за трубку, ставшую на минуту зримым воплощением высшей власти, в окружающих могло зашевелиться беспокойство: «Что-то он слишком охотно берется за вожжи, уж не ошиблись ли мы в своем выборе?».
Несколько раз соискатель царского звания обессиленно опускал трубку на аппарат, как бы говоря своим жестом: нет, не могу, не справлюсь, увольте. И несколько раз его соратники ободряли и подталкивали его, сами при этом все сильнее укрепляясь в своем намерении именно этого человека, такого мягкого и слабого, такого послушного их воле, поставить во главе страны. Можно сказать, что, когда Леонид Ильич все же неохотно, через силу поднял трубку и начал разговор, возведение на престол состоялось. Хотя борьба еще не закончилась, на голове у него уже сверкала невидимая корона.
Во время разговора Хрущев, как обычно, ругался. «У вас что, в ж…е чешется?» Его ведь нет в столице всего пару дней. «И вы уже там обоср… вопросов решить не можете». Брежнев очень мягко, вежливо настаивал: «Все собрались… Без вас нельзя… Мы просим». «Я подумаю», — в конце концов уступил Хрущев. Он уже догадывался, в чем дело. Повесив трубку, премьер обратился к Микояну, который отдыхал вместе с ним: «Это они хотят обо мне поставить вопрос. Ну, если они все против меня, я бороться не буду».
«Я сказал: «Правильно», — вспоминал Микоян. — Потому что как бороться, если большинство против него? Силу применять? Арестовывать? Не то время, не та атмосфера, да и вообще такие методы уже не годились. Выхода не было».
Вечером Брежнев перезвонил. «Хорошо, прилечу я», — сказал премьер.
«Нас всех расстреляют». Примерно таким же было поведение Леонида Ильича и все время заговора. Перед отъездом в Пицунду Хрущев сказал своим соратникам:
— Что-то вы, друзья, против меня затеваете. Смотрите, в случае чего разбросаю, как щенят.
И обратился к А. Микояну:
— Постарайся выяснить, что это за мышиная возня… Я поеду отдыхать, а ты разберись.
Н. Егорычев вспоминал, что эта угроза повергла Брежнева в шоковое состояние. «Он стоял бледный, дрожал, взял меня за руку и увел куда-то в дальнюю комнату.