Элизабет Тейлор. Жизнь, рассказанная ею самой
- Автор: Тейлор Элизабет
- Год: 2012
- Язык: русский
- Год: Яуза-пресс
- ISBN: 978-5-9955-0446-7
- Переводчик: Наталья Павловна Павлищева
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Элизабет Тейлор. Жизнь, рассказанная ею самой». Краткое содержание книги:
Все в жизни Элизабет Тейлор было СВЕРХ – звездная карьера с четырех лет, всемирная слава «Королевы Голливуда», «новой Клеопатры», первой красавицы эпохи с колдовскими (одни на миллиард!) фиалковыми глазами, три «Оскара», восемь браков (два из них с Ричардом Бартоном), первый в Голливуде контракт на миллион долларов, самая дорогая (продана за 200 миллионов) коллекция бриллиантов… А еще – более 30 серьезных операций, перелом позвоночника, инфаркт, рак кожи, опухоль мозга размером с теннисный мяч, алкоголь и наркотики. «Я прекрасный пример того, через что может пройти женщина и при этом остаться в живых», – признается Элизабет Тейлор в своей сенсационной книге, где предельно откровенно рассказала обо всех страстях и грехах, горестях и радостях, ролях и мужьях и которую посвятила «Памяти моего сына Майкла Джексона».
Нет, Ричард не выбирал между бедной женой и богатой любовницей, он выбирал между одной и другой жизнью. Если я давила на него, то только заставляя наконец решиться на что-то! Так поступила бы на моем месте любая женщина. Но как только Бартон выбрал, я превратилась в самую любящую, самую уступчивую, самую верную жену. Мой взгляд всегда устремлен на Ричарда, мои заботы связаны с ним, Бартон и дети – вот главное в жизни. Актерство на втором плане.
Я помогла Ричарду стать звездой, не моя вина, что академики не оценили талант Бартона. Помогла почувствовать себя богатым, ведь не секрет, что, имея в кармане миллион долларов, не каждый сможет правильно его потратить. Искусство тратить деньги – великое искусство, и по этому умению можно многое понять о человеке. Бартон научился много зарабатывать и легко вкладывать в очень дорогие вещи, едва ли с Сибилл, даже имея миллионы, он стал покупать столь дорогие драгоценности.
То, что я усвоила с Майком Тоддом, теперь передавала Бартону. Ричард оказался прекрасным учеником, он быстро научился быть очень важной персоной.
Но я не зря сказала о внутренней борьбе, потому что глубоко внутри остался тот самый паренек из шахтерского городка. Ричард и раньше чувствовал себя словно виноватым в том, что сумел вырваться из дома в большой мир театрального Лондона, а потом Голливуда, а теперь, когда мир стал действительно большим и у него появились возможности, о которых тот самый паренек не мог даже мечтать, эта вина словно усугубилась.
Бартон чувствовал себя виноватым в том, что только он сумел избежать участи лезть под землю в забой, а потому посылал родственникам большие суммы, а брата устроил своим дублером в Голливуд. Чувствовал себя виноватым в том, что бросил Сибилл и дочерей, а потому щедро содержал их. Чувствовал себя виноватым в том, что между театром и кино выбрал кино, чтобы заработать. Боюсь, Ричард считал себя предателем своих наставников, недаром Оливье требовал от него перестать быть притчей во языцех. Бартон все время возвращался к Шекспиру, считая себя предателем и Шекспира тоже, несмотря на то что мы играли в фильмах на основе шекспировских пьес.
Успешный Бартон, который мог купить яхту и самолет, иметь виллы, машины, самые дорогие драгоценности, роскошную коллекцию картин, останавливаться в самых шикарных отелях, занимая целые этажи, носить самые роскошные меха, который мог использовать более чем миллионный чек в качестве закладки в книге, носил в душе вину за свое преуспевание.
Благодаря мне он был знаком с монаршими персонами, герцогами, графами, баронами, мог посещать самые изысканные приемы, бывать на закрытых вечеринках и балах, но его тянуло домой, в горняцкий поселок.
Ричард посещал самые роскошные рестораны или заказывал из них полюбившуюся еду на другой конец мира, но мечтал о лавовом хлебе, испеченном сестрой.
Он рвался в новую жизнь, купался в море славы, денег, возможностей и тосковал по прежней.
И над всем этим отношение ко мне. Бартон прекрасно понимал, что в этот новый мир попал благодаря мне, что сам еще много лет барахтался бы на несколько ступеней ниже. Я ассоциировалась у Ричарда с этой новой жизнью – безумно привлекательной и желанной. Бартон любил меня, это я знаю точно, любил с первой минуты встречи и до последней минуты его жизни, как бы она ни складывалась и каких бы глупостей он ни делал.
Любил и… ненавидел! Потому что я ассоциировалась у Ричарда не просто с новой жизнью, но и невозможностью вернуться к прежней. Больше всего мы любим тех людей, которым делаем что-то хорошее, и меньше всего тех, кто это хорошее делает нам. Так устроен человек, недаром говорится, что добрыми намерениями вымощена дорога в ад.
Раздвоенность мелкого человека превращает его в ничтожество, раздвоенность сильного и наличие у него вот такого чувства вины перед своим прошлым приводит к пьянству. Если я пила просто за компанию и потому что нравилось быть немного пьяненькой, нравился вкус «Кровавой Мэри», то Бартон пил, заглушая чувство вины.
Сначала он пил, просто потому что вокруг пили все, чтобы раскрепоститься, легко произносить нужные фразы на сцене, легко рассказывать занимательные истории вне ее, быть душкой, своим парнем. Став богатым и знаменитым, Ричард пил, заглушая голоса из прошлого, а потому мог, например, удрать с места съемок и читать Шекспира, стоя на грязном столе в дрянном баре среди мало что понимающих людей. Он словно возвращал себя в ту прежнюю жизнь, и ничего с этим поделать нельзя.