«Священные войны» Византии [publisher: SelfPub]

Готская армия была сильна и прекрасно вооружена. Основу ее составляли конные дружины, и вообще престиж конника был невероятно высок. Облаченные в панцирные рубахи, со шлемом на голове, поножами на ногах, с длинным таранным копьем и мечом на боку, конный гот являл собой силу, способную преодолеть любую преграду. Пеших остготов также нельзя было недооценивать. С круглыми щитами, которые они легко превращали в непреодолимую стену, с длинными тяжелыми копьями, пехотинцы могли принять на себя удар даже тяжелой кавалерии римлян. После завоевания Италии армия готов пополнилась многочисленными отрядами гепидов, свевов-алеманнов и эрулов. Как полагают, единственным недостатком остготов являлось отсутствие тяжеловооруженных конных лучников, эффективность действий которых римляне познали еще в войнах с Персией. Но в целом это была чрезвычайно боеспособная армия, состоявшая из свободных остготов, для которых служба в армии давала «железную» (!) гарантию сохранения статуса свободного человека[224].

Но св. Юстиниан учел некоторые нюансы, сыгравшие свою решающую роль. В первую очередь император правильно оценил слабость королевской власти у остготов после смерти Теодориха, не имевшего мужского потомства. Его единственная дочь Амаласунта (526—534) была выдана замуж за храброго гота Евриха из царственного рода Амалов, но тот вскоре погиб в бою, оставив наследниками сына Аталариха и дочь Метасвинту. Десятилетний Аталарих (526—534) оставался номинальным «царем готов и римлян», а его мать – опекуном и фактическим правителем государства. Родившийся в 516 г. мальчик был объявлен 75‑летним дедом своим преемником – готы не знали закона о престолонаследии – и все жители Италии, как готы так и римляне, присягнули ему.

Однако королева-опекунша не пользовалась расположением своих соплеменников – воспитанная в римском духе и культуре, Амаласунта напрасно пыталась привить остготам навыки римской жизни, чем только раздражала их и предоставляла поводы для обвинений ее в измене собственному народу. Дистанцируясь от прежнего жесткого курса Теодориха, Амаласунта от имени сына направила в Константинополь послание, в котором просила сохранить мир между обеими державами. Разумеется, нужен был еще и акт доброй воли, а потому семьям погибших Симмаха и Аэция вернули ранее конфискованное имущество[225].