Лес священного камня

Вдруг Бап Тян вспомнил, что совсем недавно воткнул колышки около камней, которыми был укреплен порог. Вот поистине опасный поступок. Да, именно заостренные колышки мешают ребенку «выйти» и заставляют мать страдать. Надо как можно скорее изгнать злых духов! Бап Тян взял щепотку пыли с каждого колышка и провел ею по животу жены, произнося заклинания против вражеских языков[92]. Крэнг-Джоонгу тоже пришла на ум замечательная мысль: он посоветовал своему деверю развязать и раздвинуть солому на крыше. Бап Тян взобрался на гребень крыши, раздвинул солому на ширину примерно двадцати сантиметров и развязал скреплявшую ее полосу ратана: это роковое напоминание о пуповине, которая захлестнулась вокруг шеи малыша. Теперь на пол пробился луч света. Прежде чем сойти с крыши, Бап Тян выдернул соломинку из настила, чтобы изгнать духов с середины живота роженицы.

Вот уже с полчаса, как Анг не могла даже прилечь. Неутихающая боль заставляла ее стоять на коленях и держаться за натянутую веревку. Понг Вдова, сидевшая рядом на корточках, подбадривала Анг. Она ждала момента, когда наступит ее черед приступить к делу. К полудню схватки участились, и Понг приказала соседке поддерживать роженицу сзади, пока она будет массировать ей живот сверху вниз. Гриенг-Мбиенг (младшая сестра Бап Тяна) нерешительно приблизилась к Анг. «Призывайте духов!» — крикнула Понг мужчинам. Вихрем вылетели они из дома, Бап Тян схватил по пути пест, и все, стоя у ската крыши, громко, неистово и нестройно стали выкрикивать моления: один обращался к духам гор и вод, другой — к прародителям, у которых накопился опыт принимать роды, третий просил уберечь роженицу и отца от страданий, четвертый обещал ребенку самые прекрасные украшения, если он соблаговолит родиться… Эта сумятица длилась всего лишь несколько минут, так как едва Гриенг подхватила Анг за спину, как раздался писк новорожденного: дитя лежало на земле в луже крови, не освободившись полностью от плаценты. Повитуха накрепко обвязала черной ниткой примерно в двадцати сантиметрах от пупка пуповину, обвившуюся вокруг шеи ребенка, и очень острым бамбуковым ножом точно перерезала ее позади узелка. Затем она отнесла новорожденного к передней стене дома и обмыла его холодной водой, которую лила из калебасы Енг Сумасбродка. После тщательного омовения ребенка Понг, не вытирая, завернула его в покрывало и положила у очага возле распростертой на циновке Анг. Лицо роженицы было мертвенно-бледно, но она улыбалась. У головки ребенка Понг поставила разукрашенную плетеную коробку с белым рисом, «чтобы малыш был силен и не падал, когда начнет сидеть и ходить». Маленькая Дыр, присутствовавшая при родах, потихоньку приблизилась к новорожденному. При виде непрошеного гостя, которого уложили матери под бок, где до сих пор было лишь ее законное место, она всхлипнула, готовая разразиться плачем, но женщины успокоили ее.

В это время молодые матери, находившиеся в хижине, поднесли своих малышей к не убранной еще кровавой массе, заставляя ребятишек потоптаться в крови, «чтобы они, когда вырастут, не дрались с новорожденным». Енг Сумасбродка собрала маленькой мотыгой плаценту, пуповину, а также окровавленную землю в обычный плетеный мешок и унесла за дом, где Бап Тян заранее вырыл яму у перегородки (в случае рождения дочери яму роют у переднего фасада хижины)[93]. Енг Сумасбродка опустила ношу в яму, а Бап Тян прикрыл ее широким камнем и землей. Вокруг холмика он воткнул колышки, а верхушки их соединил наподобие конуса. Все сооружение он обвил колючими стеблями, громко заклиная при этом тяков удалиться. Если они сумеют проникнуть в яму, они сожрут плаценту, и ребенок в таком случае заболеет и может даже умереть.

В том месте, где обмывали ребенка, Енг Сумасбродка выскребла в земле большое углубление и снаружи соединила его с узеньким стоком, проходящим под перегородкой у переднего фасада дома. Над этим углублением она положила несколько бревнышек, а на них постлала циновку из расплющенного бамбука, служившую «матрацем» Бап Тяну с женой. Гро-Тян поставила сверху огромный котел воды, которую она согрела на своем очаге, как только ее свекровь родила. Енг подлила туда немного холодной воды, проверила, не слишком ли горячая вода, бросила падди, скатанный в шарик, и произнесла: