Мама для Совенка [часть первая]

— И, милые мои, от вас и только от вас будет зависеть, сколько проживет ваша мама. Будете волновать, нагружать работой — ее сердце долго не выдержит. Так что старайтесь свою маму ничем не огорчать.

Они и старались. Отец сам ходил по магазинам, Юля научилась готовить, убирать, проверяла уроки брата, потом стала посещать школьные собрания. Заговор — только хорошие новости — они втроем дружно поддерживали уже много лет.

И вот теперь — неужели все закончится?

— Ю-лия, что случилось? Вы плачете? — с тревогой спросил Харт, а Фильярг просто развернул ее со стулом, пересадил к себе на колени, обнял крепко-крепко, и она уткнулась лицом в его рубашку, выплескивая страхи прошлых лет. Внутри распускалась невидимая пружина, исчезала тяжесть с плеч. Оказывается, она и забыла — каково это дышать полной грудью.

Мужские руки обнимали сильно, но нежно, даря защиту, и от осознания, что она оказалась в крепости его рук, слезы потекли сплошным ручьем, смывая тревоги последних лет. И был у этих слез привкус радости, а не горечи.

— Юля, что случилось? — сонный, тоненький голос с беспокойством спросил от порога, и девушка ахнула про себя — Совенок! Как она могла забыть, что они теперь связаны. Отвернулась от широкой груди Фильярга, шмыгнула носом, торопливо вытирая рукавом лицо. Кайлес по-джентельменски поделился носовым платком.

— Прости, мой хороший, ничего страшного, просто дурные воспоминания, — Юля попыталась улыбнуться, дабы не пугать ребенка, но слезы, точно прорванная плотина, продолжали течь по щекам.

Юля перехватила убийственный взгляд Третьего в сторону кузена. Кажется, Кайлеса сейчас обвинят во всех смертных грехах и прикопают где-нибудь в лесу. Надо спасать, потому как кузен ей должен и не только десять тысяч евро ежемесячно.

Вытерла слезы, схватила ручку, предвосхищая собравшегося разразиться гневной отповедью Харта, и поставила размашистую подпись под контрактом. Плевать на детали и подводные камни. Главное, что излечение мамы будет до полного выздоровления. Остальное не важно.

— Все, — шмыгнула носом, подпихивая контракт в сторону Кайлеса, сползла с колен Фильярга. Кузен бумагу подхватил и чуть ли не расцеловал.

— Что «все»? — не понял Третий. — Это окончательное согласие? — спросил, недоверчиво разглядывая прижатый к груди кузена контракт.

— Да, — кивнула девушка, и Харт расслабился, тревожная морщинка на лбу разгладилась, и мужчина вернул себе привычно отстраненное выражение лица.

— Ты остаешься? — подскочил Альгар, улыбнувшись во всю ширину рта. В серых глазах заплескалась чистая радость, но тут же подернулась сонной пеленой. Малыш зевнул. Юля зевнула тоже. Дальше зевали по очереди, последним сдался Харт, чем заработал злорадные взгляды братьев.