Смерть притаилась в зарослях. Очерки экзотических охот

Я решил отложить расправу с леопардом до утра. Если мне удалось ранить его, то найти снова будет нетрудно.

Я повернул налево от куста, за которым сидел леопард. Я торопился перейти через лежавшее рядом глубокое совершенно сухое русло ручья и подняться на противоположный его берег. Пройдя несколько шагов по песчаному дну, я очутился на островке, разделявшем ручей на два рукава. Мне показалось, что если пройти вдоль острова к верхнему его краю, то удастся издали заглянуть за куст, скрывавший леопарда. Но тут я увидел, что зверь тоже переходит через русло метрах в двадцати выше меня. Я снова выстрелил, хотя целиться в темноте было трудно. Пуля зарылась в песок позади леопарда. Однако третья пуля все же попала в цель. Леопард остановился, и я было подумал, что ему конец. Мой негритенок разразился даже победным кличем, но клич его был в ту же минуту заглушен тем страшным ревом, который издает приведенный в бешенство леопард в момент нападения. На секунду я был парализован страхом, но быстро опомнился и решил действовать. Я взялся за ружье, но тут же вспомнил, что патроны расстреляны и что обойма магазинки пуста. Одновременно с этой мыслью я ощутил в руке еще один патрон. Помнится, я хотел зарядить им ружье, когда мы подходили к месту, где должна была лежать гиена.

— Хоть бы мне успеть зарядить ружье, прежде чем леопард кинется на меня!

Леопард уже подходил к берегу.

Тогда я отбежал на несколько шагов к другому берегу. Вогнав патрон в зарядник, я повернулся — леопард был передо мною, он прыгнул раньше, чем я обернулся. Ружье вылетело у меня из рук и на месте ружейного приклада на плече повисла тяжелая — около 35 килограммов весом — разъяренная кошка. Она намеревалась вцепиться зубами мне в горло, а передними лапами удерживалась на весу. Леопардам свойственна очень „приятная“ манера — раздирать когтями задних лап живот противника и нижнюю половину его тела. На мое счастье, леопард промахнулся и не вцепился мне в горло, а повис на груди и стал грызть правое предплечье. Благодаря этому, с одной стороны, уцелела моя глотка, а с другой — его задние лапы повисли в воздухе, не достигая тела. Я сжал ему горло левой рукой, пытаясь высвободить правую. Но это удалось мне лишь с трудом. Когда я теснее сжимал его горло, чтобы заставить отпустить руку, он перехватывал ее немного ниже и снова вгрызался. Так постепенно извлекал я руку из его пасти. Боли я в эти мгновения не чувствовал, слышал только хруст перегрызаемых мускулов и раздражающее, хрипящее дыхание животного. Чем ближе к кисти передвигалась пасть леопарда, тем больше сгибался я под его тяжестью. В конце концов, когда моя рука оказалась почти свободной, я упал на землю. Леопард очутился подо мною. Моя правая рука была у него в пасти. Левой рукой я сжимал его глотку, колени надавливали на легкие, а локти свои я пытался возможно глубже воткнуть во впадины предплечий его передних лап. Таким образом, он вынужден был широко растопырить лапы и бил когтями мимо меня. Ему удалось только разорвать на мне рубашку. Он изгибался во все стороны в поисках точки опоры. Если бы он ее нашел, он бы вывернулся из-под меня. Однако под нами был только сыпучий песок. Вдруг я почувствовал, что в течение какого-то короткого промежутка в положении наших тел не произошло никаких изменений. Тогда впервые передо мною блеснула надежда, что я могу победить в этом необычном бою. До этой минуты я был уверен в поражении, но теперь стоило лишь сохранить вырванный у противника перевес, и мне на помощь мог подоспеть мой негритенок, у которого был с собою нож. Я стал звать его. Но напрасно. Тогда я еще крепче сжал зверя и, чтобы он не мог сомкнуть челюсти, стал засовывать, насколько хватало сил, руку в его пасть. К величайшему изумлению, я почувствовал, что от моей тяжести подалось одно из ребер леопарда. Я надавил еще крепче. Тело леопарда потеряло прежнюю напряженность. Он, видимо, стал уставать, хотя борьба продолжалась.