Контраходцы [ЛП, демо-фрагмент]

) Оркестр, возникший словно из ночи, заманивал на танцы, и мне тут же пришлось принять несколько приглашений. Но так непросто с этими хитрыми шагами, когда держишься за руки с партнером, и я навлекал на себя насмешки, особенно — Караколя, который, как ревнивый муж, сновал между вальсирующими и разбивал пары, чтобы поволочиться за красавицами фреолками в длинных платьях, чьи серьги и звонкие браслеты так и горели огнем в моих непривычных глазах. Что еще меня поразило, когда спала завеса беспечности — так это отработанная элегантность фреолов. Я восхищался легкостью, с которой они раздвигались, чтобы расширить круг для новоприбывшего, отдавали должное красотке или к ней подступали. По сравнению со столь же воспитанными людьми из оседлых, в них присутствовало что-то сексуальное, что не давало перейти в вульгарность их временами прорывавшейся резкости, их мании к имитации схваток или метанию (в манере Караколя) против ветра раскрашенных дисков или бумерангов, хоть бы даже они затерялись или побили бокалы. Короче говоря, они вбили себе в голову, что мириады непринужденных жестов рождают шик, но шик этот по временам несколько нарочит и отдает, откровенно говоря, показухой.

— Ой, писец-писец! — проносясь мимо меня, бросил Караколь. — Вокруг кого же твоя Венера кружит? — вставил он на обратном проходе, летя стремглав с танцовщицей в объятиях...

А ведь это была она, Нушка... Та, которую я искал с начала вечеринки. Она смеялась в его руках, раскрасневшись, почти жалея, что поддразнивала меня своей близостью, или же ничего подобного, просто веселилась? Я разом ощутил себя разбитым — опустились плечи, сгорбился; я ревниво не сводил с них глаз до конца мелодии — нет, вру. Я не выдержал и вышел из круга, чтобы слегка успокоиться и немножко выпить.