Логово смысла и вымысла. Переписка через океан
- Автор: Есин Сергей Николаевич, Резник Семен Ефимович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-185-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Логово смысла и вымысла. Переписка через океан». Краткое содержание книги:
Сергей Николаевич Есин, профессор и многолетний ректор Литературного института им. А. М. Горького, прозаик и литературовед, автор романов «Имитатор», «Гладиатор», «Марбург», «Маркиз», «Твербуль» и многих других художественных произведений, а также знаменитых «Дневников», издававшихся много лет отдельными томами-ежегодниками.
Семен Ефимович Резник, писатель и историк, редактор серии ЖЗЛ, а после иммиграции в США — редактор и литературный сотрудник «Голоса Америки» и журнала «Америка», автор более двадцати книг. В их числе исторические романы «Хаим-да-Марья» и «Кровавая карусель», книги о Николае Вавилове, Илье Мечникове, Василии Парине, Алексее Ухтомском и других выдающихся ученых, историко-публицистические произведения, из которых наибольший резонанс вызвала книга «Вместе или врозь?», написанная «на полях» скандально-знаменитой дилогии А. И. Солженицына.
Живя по разные стороны океана, авторы не во всем были согласны друг с другом. Но их объединяло взаимное уважение, личная симпатия и глубокая любовь к литературе. В книге письма писателей друг к другу перемежаются фрагментами из обсуждаемых ими произведений.
Федор Григорьевич Кротков:
Парин поехал в Америку с книгой Клюевой и Роскина, с их препаратом, чтобы организовать испытание его в американских лабораториях.
Анна Михайловна Григорьева:
Перед отъездом Парина в Америку Митерев велел ему взять с собой рукопись Клюевой и Роскина, рукопись эта уже была в типографии и готовилась к печати, чтобы закрепить их приоритет. Но потом Митерев отрекся от этого, и Парин оказался «американским шпионом», продавшим секрет за авторучку.
Ф. З. Меерсон (1926–2010) — патофизиолог, один из ближайших и наиболее плодотворных сотрудников В. В. Парина. В середине 1990‐х гг. эмигрировал в США, где и умер. Характеристика, какую он дал Н. Г. Клюевой, нельзя считать справедливой. Она скорее отражает ту душевную боль, какую он испытывал за несчастья, выпавшие на долю В. В. Парина, в чем он частично винил Клюеву. Н. Г. Клюева стала крупным ученым‐микробиологом задолго до встречи с И. Г. Роскиным. В начале 1930‐х годов она работала совместно с Л. А. Зильбером, который был женат на 3.В. Ермольевой (первой в СССР получила пенициллин), а не на Клюевой. Кстати, ее брак с Роскиным не был зарегистрирован, так как у него была психически больная жена, с которой он, по моральным соображениям, не считал возможным развестись[112].
Похоже, что позднее Меерсон более объективно оценивал происшедшее с В. В. Париным. В 1988 г. он писал:
«Теперь, оценивая этот эпизод в историческом ракурсе, мы понимаем, что… в то время Сталин решил заморозить общение с Западом, восстановить атмосферу 37–38 гг. „Дело Парина“ было одной из политических акций, направленных к этой цели, что подтверждает, в частности, пропагандистский бум, поднятый вокруг него по личному указанию Сталина»[113].
Феликс Залманович Меерсон:
После возвращения из Америки у него сразу умер отец, он съездил в Пермь на похороны, вернулся и вдруг получил вызов на Политбюро.
Григорий Фаддеевич Башихес:
Я родом из Минска. В первые дни войны был призван в армию. Наша часть попала в окружение, я ушел в лес и воевал в партизанском отряде. Войну закончил на территории Польши в 1944 году, после соединения нашего отряда с наступавшей Красной Армией. К дальнейшему прохождению службы я был признан негодным по состоянию здоровья.
В Минске и вообще в Белоруссии все мои родные были уничтожены гитлеровцами, которые, как известно, не щадили мирное население, а евреев уничтожали поголовно. Я приехал в Москву и вскоре устроился работать заведующим гаражом только что созданной Академии Медицинских Наук. Мы получили первые три машины — американские «Виллисы», но шоферов не было, поэтому я сам сел за руль машины академикасекретаря. С утра мы обычно ехали в мединститут, где Василий Васильевич заведовал кафедрой, а во второй половине дня я вез его в Академию. Конечно, приходилось возить его на заседания в самые разные учреждения. Приходилось бывать и в Кремле, куда мы имели специальный пропуск. Иногда по выходным дням я возил Василия Васильевича загород — на охоту или рыбалку. Он в то время был еще молод, работящ. Со всеми был ровен и деликатен — от высокопоставленных лиц до вахтеров и уборщиц.
Помню тот роковой день, когда В. В. Парина вызвали на заседание Политбюро, на котором его обвинили, что он выдал американцам секрет лечения рака, хотя, секрет этот не обнаружен до сих пор. Я отвез его в Кремль часов в 10 вечера и стоял у подъезда часов до двух или трех ночи. Я был совершенно один, ибо порядок был такой, что машины членов политбюро стояли отдельно, а приглашенных отдельно. Кругом не было ни одного человека, однако когда я вышел из машины и направился в кустики по нужде, передо мной неожиданно, словно из‐под земли, вырос часовой, который очень грубо заставил меня снова сесть в машину.
Федор Григорьевич Кротков:
Меня на заседание Политбюро не вызывали, но там был наш министр Митерев. Он рассказывал мне, что Сталин обращался к Василию Васильевичу: «господин Парин», и из этого было видно, что его арестуют.
— Господин Парин, зачем вы повезли препарат КР, это наша гордость?
Ответа он не слушал.
Все обратилось против Василия Васильевича.
— Господин Парин, — спросил его Сталин, — почему вы жили у частных лиц, за какие заслуги они вас приютили?
Парин пытался объяснить, но его не слушали.
— А за что вы получали деньги?
— Я не получал.
— Но вот у нас счет. Вам было выдано столько‐то долларов. По какому праву вы передали американцам препарат КР?
И тут же с заседания Политбюро его увели. Так мне рассказывал Митерев.
112
В. Д. Есаков, Е. С. Левина. Сталинские «суды чести». Дело «КР», М., «Наука», 2005, стр. 145.
113
Меерсон Ф. З. «Наш коллега В. В. Парин. Глава из истории отечественной физиологии». «Природа», 1988, № 12, стр. 89–90.