Дневник. На Поместный Собор. 1917–1918
- Автор: Арсений Митрополит, Кривошеева Наталья Александровна
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Издательство ПСТГУ
- ISBN: 978-5-7429-1130-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Дневник. На Поместный Собор. 1917–1918». Краткое содержание книги:
Книга будет интересна как церковным, так и светским историкам, а также всем интересующимся историей России ХХ века.
Пятница. 20-е октября. С пяти до девяти заседание Соборного совета у Московского митрополита. Присутствовал и Родзянко, экс-председатель Думы, в качестве одного из товарищей Председателя Собора. Обсуждались разного рода дела, и между прочим вопрос о перерыве соборных занятий, как он был решен епископским совещанием. Теперь решено сделать перерыв на месяц с 15-го декабря по 15-е января. Обратно возвращался я с Родзянко на извозчике. Возмущался Правительством, потерявшим всякий авторитет вследствие своего бессилия. «Все возлагают на меня упование. Но что я могу сделать?» Хвастун и не особенно умен. Таково мое мнение. История раскроет, какую роль он играл при перевороте*…
Суббота. 21-е. Пленарное заседание Собора. Доклад протоиерея А. П. Рождественского* о поездке по поручению Собора на Кавказский фронт — в Тифлис — с посланием от Собора к армии. Разруха армии. Сообщил он о своем свидании с тифлисским протоиереем С. Городцовым*, заключенным в тюрьму вскоре после переворота «вообще» — за то, что он русский, а не грузин-автокефалист, а также — за «приверженность к старому режиму». Собором решено послать Временному правительству заявление об освобождении протоиерея Городцова. Продолжались «патриархальные прения»*. Участвовали десять членов Собора, из которых восемь говорили за, а два — против. Между прочим единоверческий священник о. С. Шлеев доказывал, что самый плохой Патриарх будет лучше самого хорошего Синода. В лице первого могут быть воплощены такие необходимые сейчас для восстановления Церкви качества, каких не может быть у коллегии. Патриарх будет более национален, более церковен и независим от государственной власти. Защитником Синода выступил протоиерей Добронравов*. Надо правду сказать, речь его была научно содержательная, но тенденциозная, — на что и обратил внимание докладчик епископ Митрофан Астраханский. Профессор Титлинов говорил о несвоевременности восстановления патриаршества, как монархического института. Озлобление против него теперь ослабело, и поэтому он выслушан был спокойно. Но речь его не произвела впечатления.
22-е октября. Воскресенье. По приглашению Великой княгини Елизаветы Феодоровны* служил в храме при созданной ею Марфо-Мариинской обители*. Храм благолепный, расписанный известным художником Нестеровым*. Поют прекрасно, и все более или менее стильно. Народа полна церковь. Говорил слово на изречение апостола Павла «радуйтесь о Господе»*. Княгиня стояла среди народа, по правой стороне у стенки. После богослужения она показывала мне храм верхний и нижний — усыпальницу*. Везде образцовая чистота, художественная простота и… церковность. Затем я пил у нее чай и трапезовал. В числе сотрапезников были: местные священники — о. Митрофан Серебрянский* и о. Воронцовский*, две сестры-инокини Мансуровы — Сергия и Иоанна — устроительницы Рижского монастыря*, а теперь новгородские беженки, проживающие с сестрами в Савво-Вишерской и Мало-Кирилловой обителях. Княгиня держит себя очень просто, старается больше слушать, чем говорить. Иногда задумается, и как будто, а может быть и на самом деле, ничего для нее в эти моменты не существует. Больше всех говорил духовник ее о. Митрофан, производящий прекрасное впечатление и своею аскетическою наружностию, и внутреннею выдержанностию. Речь была и о современных тяжких событиях и о неведомом будущем нашей родины в связи с разными гаданиями. Отец Митрофан, между прочим, поведал со слов какого-то иеромонаха, что будто бы еще в начале революции пришел в Мещовский монастырь* какой-то странник и предрек, что на Рождество запоют Пасху и будет царем Михаил*. В связи с этим несколько поговорили о предвидении подвижников. Также о. Митрофан поведал рассказ о подвижнике [18]50-х годов, подвизавшемся вблизи Киева, Феофане. Император Николай I* пожелал видеть его. И вот в один из своих приездов в Киев и посещения митрополита Филарета*, которого он очень чтил, Император выразил желание видеть Феофана, которого редко можно было застать дома, все он куда-то бродил. И вот отправились — Царь и Митрополит к Феофану. По пути видят голого человека, лежащего в муравьиной куче, всего израненного муравьиными укусами, облитого кровью, который в свою очередь слизывал муравьев. Остановились пред этим трупом, который лежал неподвижно. Оказалось, что это и есть Феофан. Тогда Царь сказал: «Я теперь все понял». Царь понял, как пророчество о Севастопольской войне, когда Русь в своей кровавой войне обрела себе очищение. После трапезы Княгиня повела меня в примыкающий к ее помещению больничный корпус для женщин, где недавно был военный лазарет, а теперь опять больные женщины. Прекрасная здесь церковь. В больнице лежит недавно прибывшая игуменья Евфросиния Арсеньева, дочь известного публициста Арсеньева. Она в усадьбе своих родителей основала Покровско-Воскресенский [монастырь]*. У нее туберкулез спинного хребта. Придется делать операцию. Как жаль, что она, тридцатишестилетняя, может выйти из строя, а между тем она своею энергиею создала прекрасную обитель.