Кублерос

– Нет. Я иду к Кикиморе.

– К Кики? – удивился Гера. – Я тоже хочу к Кики! Хочу погреться к теплой нежной Кики, чтобы она обняла старого доброго Геру и растерла его спину водкой!

Меня передернуло.

– Гера, к Кики я иду один.

– Какой эгоист! – сурово сдвинул он брови. – Ну а мне что делать?

– Пой про любовь. – сердито ответил я. – Говорят, это отлично продается.

На мое счастье, нас обступила громкая ватага студентов – кто-то резко засмеялся, вскрикнул – Гера отвлекся, и я слился с толпой. Мельком посмотрел назад и понял, что трюк удался – болван хлопал глазами, не понимая, куда я подевался. Пока он догадался обернуться, я уже исчез в подворотне и минуту спустя оказался совсем на другой улице.

Никогда не понимал, Гера без ума или просто дурачок? Один раз, когда все принесли еду, которую удалось достать за день, он кинул в кучу мертвую чихуахуа – отбилась у кого-то из богачей. Все подняли крик, отогнали его – а он взял собаку и устроил себе в уголке барбекю.

…

– Почему Влади так долго? Говорил, в районе полудня… – Кикимора и вправду была нежной, теплой и от нее приятно пахло – как-то сказала по секрету, что знает место в стоках, где всегда идет теплая вода и зимой можно стирать одежду и даже купаться.

– Гулял через Невский, Геру встретил. Еле убрался…

– А почему с собой не взял?

Я промолчал.

– Какой эгоист! – воскликнула Кики, ласково ударив меня в лоб. – Бросай это дело! Я каждого и ничья. Может и замуж за тебя пойти, а?

Я достал из кармана пачку купюр, протянул.

– Кики, у меня деньги есть. У меня много чего теперь есть, я работаю. Пойдем со мной?

Кики воровато цапнула деньги, спрятала в матрас и довольно улыбнулась.

– Дурак Влади, хоть и цивил. Я каждого и ничья, и не будет иначе.

Она потянулась, закурила ментоловую сигарету. Полезла из под одеяла – полотна из древних курток и дубленок, нацепила тапочки, поежилась, отпила водки из горла, потрусила к окну, зябко обнимая себя за плечи.

Я залюбовался. Тонкая, костлявая и все равно – игривая как котенок. Дура. Стоит на пятачке света, в воздухе минус, а она согреться хочет… Докурила, промерзла, завизжала, кинулась обратно под одеяло обниматься.

– Когда Влади успел таким стать? Откуда куртка, костюм, деньги? Ходят слухи, кабачки на дачах начал подрезать и…

Всегда считал очаровательной ее манеру говорить о собеседнике в третьем лице.

– Да-да, обезьянье дерьмо… Все дело в нем. – вздохнул я и сменил тему. – А на Невском гитарист-гастролер.

– Уверен, что гастролер? – хихикнула Кики. – Будто Влади каждого Питерского в лицо знает!

– Поет про любовь, любит чай и гвозди забивать…

– Так это Таллин!

– Таллин? Какой Таллин?

Кики мечтательно закатила глаза.

– Всегда приносит арбуз и пачку сладких сигарет. По гвоздям у него реально бзик – приходит и сразу гвоздь забивает, никак без этого не может! Вон посмотри…

Она показала вверх. Я посмотрел на потолочную балку и увидел, что она вся в гвоздях – тонких и с палец в обхвате, коротких и длинной в пару ладоней. Столько гвоздей, что балка изнутри должна походить на поролон.