Электронная книга - «Перерождение в отомэ (СИ)». Краткое содержание книги:
– Когда-нибудь ты начнешь называть их по именам, – хихикнула Тсуна, подтягивая к себе колени.
– И мое время здесь тоже было прекрасным только благодаря вам, – уже не так вспыльчиво добавил парень. Тсуна отвлеклась от окна и повернулась к Хаято, который не сводил с нее глаз. – Не знаю, где бы я был сейчас, если бы не приехал тогда в Намимори и не встретил вас. Не знаю, кем бы стал, что бы натворил.
То, как уверенно и искренне он это говорил, заставило сердце Савады пропустить пару ударов.
– Ты слишком меня нахваливаешь.
– Ни одни слова в мире не могут выразить то, как я действительно благодарен и что я чувствую, но я хочу хоть как-то выразить это, поэтому похвалы никогда не будет слишком много.
Тсуна задумчиво положила щеку на свои колени.
– Знаешь, я ведь тоже могу сказать что-то хорошее о тебе. Я редко это делаю, да? Фигово, – она продолжила до того, как Хаято смущенно отказался. – Ты помог мне понять Вонголу, что не могли сделать все те книги Реборна. Ты помог мне перебороть страх становления боссом, который я прятала внутри. То, что ты поверил в меня и обещал помочь… это и нужно было мне в самом начале, когда я боялась рассказать о мафии остальным, когда боялась втянуть всех…
Хаято отрывисто кивнул.
– Я всегда буду поддерживать вас, Десятая. Вы можете рассчитывать на меня, я всегда буду рядом.
– За это я тебя и люблю, – нежно сказала Тсуна, хитро щуря глаза.
Хаято вздрогнул, ярко покраснел, отвел взгляд и снова ляпнул несусветную глупость:
– Я… буду л-лучшей Правой Рукой! Обещаю!
И тут до Тсуны вдруг дошло. Он понял. И до этого понимал ее признания, на самом деле. Понимал… но не верил.
Тсуна могла бы подумать, что это Система и показатели любви врут, но она уже давно решила, что это не так важно. Какая разница, что пишет Система? Разве цифры важнее чувств людей? Нет. Поэтому Савада решила верить тому, что видит сама. А видит она абсолютную заботу Хаято. Видит неуверенность в том, что он достоин ее любви. Дурак.
Хаято – дурак. Отличник, хороший боец, но дурак. Поди вбил себе в голову, что она ошибается в своих чувствах или что он не может быть равным ей.
– Дурак, – тихо бормочет Тсуна и спрыгивает с парты. Хаято торопится подняться, ведь нельзя, чтобы подчиненный сидел, пока босс стоит.
Но Тсуна останавливает его, положив руки на плечи парня и усадив его обратно. Вглядывается в смущенное лицо и улыбается.
– Не хочу это делать против твоей воли, но выбора ты мне не оставил… Если хочешь, можешь написать потом заявление на мое домогательство.
– Чт…
Она наклоняется к нему и целует. Легко, невинно, недолго, но с более чем понятным посылом.
Стыдливость проснулась в ней слишком быстро, и Тсуна попыталась поскорее отойти. Дать деру ей не позволила рука, мягко перехватившая кисть. Хаято попытался успокоить ураган эмоций и вздохнул поглубже. Не помогло. Нежная кожа под его пальцами, запах шампуня и ощущение щекотки от мазнувших по его шее длинных каштановых волос. Внимательный взгляд и поджатые губы.
Гокудера знает, что надо отпустить руку, забыть обо всем и перестать мечтать. Потому что Десятая заслуживает лучшего. Но он этого не делает, лишь тянет девушку на себя и смиренно склоняет голову, невесомо утыкаясь в белую рубашку Тсуны. Хаято ждет, что его оттолкнут. Задерживает дыхание, жмурится и… чувствует, как в его волосы запускаются тонкие пальцы и начинают шутливо плести маленькие косички.
Хаято все еще не дышит и не шевелится. С отчаянной надеждой он говорит то, что держал в себе несколько лет.
– Я люблю вас, Десятая, – произнести это выходит легче, чем казалось.
Громкий стук сердца в ушах не заглушает тихий смешок Тсуны.
– Думаю, после всего того, что сейчас произошло, ты должен взять на себя ответственность и…
Хаято, ощутимо вздрогнув, отодвинулся назад, при этом не отпуская руку девушки.
– Разумеется, я возьму ответственность и женюсь на вас!
– Ахм, – Тсуна, на секунду замерев, очаровательно смеется. – Для этого рановато. Я просто хотела сказать, что после всего ты точно должен начать называть меня по имени. А то из нас получится странная пара, которая не может нормально обращаться друг к другу, верно?
Хаято краснеет еще сильнее, хотя, казалось бы, куда ж еще сильнее? Он что-то бормочет про тахикардию и скорую безболезненную смерть, но Тсуна решает не вслушиваться. То, что парень в шоке, и так ясно. Хоть в обморок не упал, а ведь она почти на восемьдесят процентов была уверена, что именно этим поцелуй и закончится.
– Пойдем, а то нас потеряют, – Савада тянет его наверх, а потом ведет все еще не верящего в происходящего Гокудеру к выходу из кабинета.
Свет из коридора ослепляет их, и Тсуна, остановившись, чтобы привыкнуть, вдруг оборачивается. Смотрит она серьезно, даже угрюмо.
– Знаешь, я пошутила.
В голове Хаято после этих слов раздается лишь звон. Плечи напрягаются. Он знает, что Десятая не станет так жестоко шутить, но в такое поверить намного проще, чем в то, что произошло на самом деле. И, пока самый прекрасный день не превратился в самый ужасный, по мнению парня, Тсуна продолжает:
– Я про заявление.
– А?
– Не пиши на меня заявление в полицию, пожалуйста. Это же останется пятном на моей незапятнанной и безупречной репутации чудо-босса. Реборн засмеет! Мафиози уважать не будут!
Хаято продолжает недоуменно стоять в проеме. От улыбки Десятой, от ее озорных искр в глазах в его груди теплеет.
– Люблю ва… тебя, – выпаливает он без особых раздумий.
– Что? – Тсуна смущенно накручивает локон на палец. – Окей…
– Люблю, – повторяет он, словно бы пытаясь нагнать все те разы, когда он глотал признания.
– Окей-окей… так это значит да или нет? Будешь писать заявление?
– Очень люблю.
Савада чувствует, что начинает безумно счастливо и глупо улыбаться. Переплетая пальцы, она снова тянет Хаято за собой.
– Ладно, пойдем. Но за то время, что мы спускаемся во двор, тебе лучше бы вспомнить другие слова. А то, если будешь признаваться в любви Такеши или Энме, я начну ревновать.
Им предстояло еще очень и очень многое, чтобы построить нормальные отношения. Но начало положено, и это хорошо.
***
Тсуна потерла глаза. Слабый свет лампы ее кабинета справлялся неплохо, но намного лучше для зрения, которое не сажалось только благодаря пламени Солнца, было бы включить нормальный светильник. Но подниматься с мягкого кресла было лень, какой дурак положил пульт от люстры так далеко… ах, да, она сама.
– Готова променять свое пламя и Систему на телекинез, – простонала девушка, отрываясь от строчек. Она бы могла продолжить чтение у себя в комнате, но в родном кабинете, к которому она за пять лет привыкла, ей как-то спокойнее, да и бороться со сном легче.
Тсуна потянулась, отчего ее спина звучно хрустнула, а в глаза бросился блик кольца. Не кольца Вонголы, стоит отметить.
К новому украшению она никак не могла привыкнуть. То есть ей вообще не особо нравились подобные вещи, исключения составляли подарки друзей. Но то память, а вот чтобы чисто для красоты? Нет. И если к артефакту босса она давно привыкла, даже ощущая без него пустоту на среднем пальце, то к новому не такому громоздкому кольцу нет.
А придется, ведь обручальное кольцо – не безделушка. Оно ей нравилось, честно. Без камней и других броских элементов. Дорогое? Несомненно. Но простое… снаружи. Про очень известную эльфийскую надпись внутри еще узнала не вся резиденция, хотя Тсуна очень громко хвасталась своим «кольцом всевластия» перед каждым встречным. Кто-то от ее выходки закатывал глаза, но Хаято уж точно не был против. Рыбак рыбака, как говорится, или, что больше подходит их случаю, гик гика.
Тсуна провела пальцем по кольцу и хихикнула от воспоминаний. Где-то с полгода назад по резиденции прошелся слух, или точнее спор, кто первый сделает предложение: Тсуна или Хаято? Ну и Савада, решив обдурить всех, поставила сама на себя и собиралась сделать предложение. Обыгрывать бедных подчиненных и забирать их деньги – дело негожее, но будут знать, как начинать ставки против своего босса! Однако Хаято опередил ее. Он даже не знал об этих глупых махинациях, просто последовал своим желаниям. А на удивление Тсуны он просто сказал, что не может позволить ей быть первой во всем. Того признания в старшей школе хватило.