Электронная книга - «Перерождение в отомэ (СИ)». Краткое содержание книги:
Поэтому спасибо. Абсолютно всем, кто сейчас это читает. Или не читает, я вот сама не люблю такие обращения авторов, ахахах.
Иероглиф в японском написании моего ника «Най» означает «ничто», но благодаря вам я стала «Кем-то».
Спасибо.
Да-да, без пафосной фразы в конце я не могу. Вы думали, откуда любовь к пафосу у Тсуны?
Комментарий к Эпилог. Я открываюсь под конец.
Отдельно в примечание хочу вынести следующий момент.
Я долго думала про статус работы, все же впереди бонусы и концовки, возможно, стоило бы оставить «в процессе». Но потом я поняла, что это дополнительный контент к основной истории, которая уже завершена. С этими бонусами я торопиться не стану, хочу сосредоточиться на других моих работах. Кстати, да, вы всегда можете почитать мой другой макси или работы других размеров.
Ну а пока что я ставлю «завершено» и надеюсь увидеть вас в концовках и бонусах. Впереди еще много интересного!
Upd. Так непривычно не видеть в новостях сводку со ждунами Отомэ…
========== Концовка. Гокудера Хаято. ==========
Хана с опаской посмотрела на забирающуюся на стол Тсуну и не могла поверить, что их поставили в одну пару.
Старшая Намимори готовилась к школьному фестивалю, энтузиазма ученикам было не занимать, ведь Дисциплинарный Комитет давал свое разрешение не каждый год. Хибари подобная чушь не нравилась, и он без угрызений совести отменял празднования в школе. Но этот год стал тем самым долгожданным исключением. Почему? Тсуна, для которой это был последней год учебы, вымолила у Кёи фестиваль. Сам парень уже закончил школу, но все равно беспрерывно торчал в здании, поэтому еще можно было надеяться, что праздник не закончится еще одной трагикомедией от Тсуны.
– Почему меня отправили с тобой наряжать коридор? – в который раз чересчур драматично вздохнула Курокава. – Давай лучше я залезу и повешу украшение.
– О? – Тсуна, покачнувшись на парте, удивленно взглянула на подругу. – Откуда такой порыв доброты?
– Ты же упадешь оттуда. Все это знают… вон как одноклассники смотрят, – Хана показала на нескольких ребят, беспокойно проходивших по коридору.
– Это так мило, что ты заботишься обо мне.
– Не надумывай, Савада. Я просто боюсь, что упадешь ты на меня.
Тсуна хихикнула и аккуратно спрыгнула на пол, где уже через секунду запнулась о коробку. Хана молча закатила глаза и залезла на место подруги.
– Почему не отправили каких-нибудь высоких мальчишек вместо нас?
– Потому что я попросила старосту поставить нас с тобой вместе и отправить туда, где можно спокойно поговорить, – Тсуна невинно хлопнула ресницами.
– Агх, спущусь, побью.
– Насилие – не выход, милая.
Хана пожалела, что не может что-нибудь в нее кинуть.
– От тебя столько проблем, – сказала она без особо заметной обиды. – Фестиваль из-за тебя. То, что наш класс делает кафе с горничными, тоже из-за тебя.
– В смысле? Не я это предложила! – Тсуна подала какое-то яркое украшение и искренне возмутилась обвинениям. – Это же банально, в каждой манге делают кафе. Мои идеи были оригинальнее. Конкурс на костюм самого страшного клоуна. Пантомима. Стендап. И еще куча блистательных идей.
– Ну да, предложил другой идиот, но ДК никогда бы не одобрил подобную тематику кафе! – Хана проигнорировала все предложения, решив поберечь нервы и не комментировать этот бред. – Но ДК одобрил. Значит, ты приложила к этому свои кривые ручки!
– Не такие уж и кривые… Да ладно тебе, могло быть хуже, – Тсуна чему-то загадочно хохотнула.
– И что же хуже, по-твоему?
– В изначальном бланке на разрешение было написано «кафе с нэко-горничными». Но Кёя с таким страшным лицо зачеркнул слово «нэко», что я не решилась спорить.
– Боже…
– Хотя тебе бы пошли кошачьи ушки.
– Точно побью.
– Молчу-молчу! – через смех выдавила Тсуна.
Вскоре они перетащили парту к противоположной стене и под чутким руководством Савады начали пытаться развесить все симметрично… получилось криво, но такова и была задумка творца! Дальше оставалось лишь приклеить плакаты в нескольких разных местах, и Курокава не понимала, зачем им теперь ходить вдвоем.
– Ах, точно, ты же недавно упомянула, что хочешь о чем-то поговорить.
– Угу! – Тсуна радостно улыбнулась.
– Я точно пожалею, что спрошу, – тихо пробормотала Хана. – О чем? Снова какая-то чушь? Теория про бессмертную королеву Великобритании? Или продолжишь вчерашний рассказ про то, что высадку на луну снял Кубрик?
– Я не думаю, что Елизавета II бессмертна. Я склоняюсь к теории того, что она рептилия. Как и Цукерберг.
Хана тяжело вздохнула.
– Но я не об этом хотела поговорить. Точнее я хотела спросить совет, – Тсуна дождалась обреченного кивка от подруги и, немного замявшись, продолжила: – У меня никак не получается признаться Хаято.
Хана недоуменно нахмурилась.
– Признаться в чем? Что ты натворила? Сломала его вещь? Так не переживай, он простит тебя моментально.
– Эм, – Тсуна растерялась. – Нет… я про другое признание.
Хана молча посмотрела на нее.
– Для той, кто часто тыкает в мою глупость, ты немного медленно соображаешь, – попыталась подобрать более мягкую формулировку Тсуна.
– Не побоишься повторить? – замогильным шепотом произнесла Курокава.
– Хиии, побоюсь.
– Не тяни резину. К чему ты ведешь?
– Ну я говорю про признание… знаешь, признание в… в чувствах.
– В чув… да ладно? – до Ханы резко дошло, о чем речь. И да, она могла мысленно признать, что ужасно ступила, не поняв этого сразу. – Ты?
– Почему обычные местоимения в твоих устах звучат настолько уничижительно? – Тсуна неловко взъерошила волосы и отвела взгляд. – Но да, я хочу признаться.
Какое-то время они шли по коридору молча. Хане нужно было осмыслить услышанное. Она немного читала седзе-мангу, которые подсовывали Киоко или Хару, и там всегда были моменты, которые показывали, что героиня в кого-то влюблена. И в Саваде она подобного не замечала. Чтобы Тсуна влюбилась? Это даже звучит нереально.
– Почему ты решила обсудить это со мной? – вспомнив про Киоко и Хару, Хана решила, что данный вопрос логичен.
– Хару воспылает энтузиазмом и наворотит дел. Киоко растеряется. Наги, ну, смутится. Да и, давай признаем, никто из них не спец в подобном. Есть еще Бьянки, но… неа.
– А я спец?
– Просто я знаю, что ты воспримешь это серьезнее.
Хана была суровее, она и правду сразу рубанет, и не постесняется отругать. Да, поязвит, но поможет. В этом и была прелесть их взаимоотношений, они могли выглядеть, как заклятые враги, но так они дополняли друг друга, находили баланс. Когда многим было неловко вести себя мило с Ханой, Тсуна этого не боялась, зная, что подруге это тоже нужно, просто она пытается сохранить лицо и репутацию сурового человека. А Хана же не забывала возвращать Саваду с небес на землю и придавала ей больше разумности, на что почти никто не был способен.
Поэтому Тсуне было неловко говорить с Киоко о романтике. Возможно, вес имело и то, что Сасагава не так давно прекратила сводить ее и Рёхея.
– Ладно, – Курокава кивнула. В необычной ситуации она бы тоже пошла к Саваде. Та бы тупила и шутила, но расшиблась бы, чтобы как-то поддержать. И довериться ей в сложных вопросах было бы легче. Тсуна, которая поделилась со всеми ними правдой о мафии, заслуживала ответной искренности. – Я тебя поняла. Тогда начинай, в чем проблема? То есть, реально? Какая может быть проблема в том, чтобы признаться Гокудере. Вся школа… нет, весь город знает, что он любит тебя. Ему осталось походить с табличкой «Без ума от Савады Тсунаеши», чтобы даже глухие это узнали.
Хана развернула плакат, чтобы наклеить его на стену, и замерла.
– Только не говори, что ты не заметила его чувств? Что сомневаешься? Нет, не мучай меня так, я не заслужила, – с ужасом сказала она.