Знание — сила. Фантастика (2011-2015) [компиляция]

— Что тут за зеркала?

— Отражатель времени. Проклятие моё. Вычислил я путь, а сам испытать побоялся, только вошел в зеркала. Тогда приятель, капитан-поручик Синицын, вызвался пройтись коридором. Ему-то что — с турецкой ледащим вернулся, нога увечная сохла. И сгинул. А меня как бог наказал — оставил запертым навеки. Домик-то был мой, а две светёлки в найме у вдовы, штаб-майорши Анны Захаровны Тучковой с дочкой Катериной.

Синицын от неожиданности вздрогнул:

— Где они?

— Да там же, в своём времени живут, при матушке императрице… Вот увидал вас, и подумалось — верну Синицына домой, и мне послабление выйдет. Я ведь знаю, что давно покойник. То место, откуда ушел, вижу как сквозь стекло, не вернуться мне. В несусветном виде тащуся в будущее, а зачем.

— И видели всех прошлых жильцов?

— А как же! Бывало, и они меня пугались. Но коридор вскрывали только раз, тому лет пятьдесят. Налог ввели на животину, и жилец, сообразив всю тайну, удумал перейти туда с коровой. Она-то минула коридор, а хозяина на пороге удар хватил. От жадности, видать, что не всё с собой взял… Иван Данилыч, полуштоф мне поставишь? Пристрастился за долгое ожидание. При жизни трезвенником был, а нынче — такая, бывает, тоска накатит, что приходится заливать.

— И где ты это дело берёшь?

— Известно где, у постояльцев. А нынче с весны никто не живет, так что, сам понимаешь.

Синицын вынул из сейфа початый коньяк, щедро плеснул полстакана. Перевощиков с благодарностью принял.

Иван Данилыч подождал, подумал, налил себе и выдул одним махом.

— Год-то у вас какой?

— Одна тыща семьсот семьдесят шестой от Рождества Христова.

— Ёшкин-матрёшкин, древний мир. — пробормотал Синицын, быстро хмелея. — Эх, куда деваться. — рубанул по воздуху рукой: — Пошли! — и, следом за Перевощиковым, зашагал по тёмному скользкому коридору. Пространство расступалось перед ними.