Знание — сила. Фантастика (2011-2015) [компиляция]

И снова тронный зал. В счастливом удивлении император и патриарх. Чуть в стороне, за ними насмешливо наблюдает кесарь.

— Просто необходимо, василевс, обратить этих наших заморских соседей в нашу веру.

— Но они очень верны своим богам, — нахмурил брови монарх.

— Подготовим из лучших людей империи миссионеров, сделаем доступными для варваров святые книги — и решим нужную нам задачу, — задумчиво произнёс Фотий. — Из наших врагов в нашу подчинённость.

— Есть и другие способы поменять веру руссов, — усмехнулся кесарь.

— Какие же? — спросил Михаил.

В ответ неожиданно зазвенел ненавистный будильник.

⠀⠀ ⠀⠀

День за днём Мария всё больше стала участвовать в нашем деле, свалившимся нам на голову непонятно откуда. Пока я пару дней отдыхивался от очередного сеанса химиотерапии, супруга наводила справки о нашем странном профессоре. Среди её сокурсников по институту культуры нашлось несколько человек, так или иначе, связанных с антиквариатом.

— Знаешь, Артур, он известный человек. Его знают многие из тех, с кем я встречалась. Одни считают, что он связан с чёрными копателями, другие видели его на аукционе старинных картин, а кое-кто уверен, что его страсть — нумизматика.

— С таким наличием поисковых факторов скорей узнаешь всю подноготную президента, чем хоть что-то об этом старичке.

— Есть одна зацепочка, — задумчиво произнесла Мария. — В инете я вычитала, что этот профессор в соавторстве с неким Соломиным опубликовал статью о крушении Византийской империи.

— Ну, и что? К нам-то это как касается?

— Я тоже изначально не обратила внимание на этот факт. Но фамилия что-то напоминала. И я вспомнила. Директор школы, в которой учился наш Сергей, тоже был Соломин. Аркадий Викторович. А соавтор нашего Якова Моисеевича — Соломин Василий Аркадьевич. Похоже, сын. А ведь вы с Аркадием были дружны. Даже на рыбалку вместе хаживали. Поговори с ним. Может, познакомит с сыночком. Глядишь, в разговоре и получим какую-нибудь информацию о загадочном соавторе — профессоре.

⠀⠀ ⠀⠀

Что-то знакомое было в фигуре дворника, подметавшего пешеходную дорожку. Однако, торопясь к своему старому знакомому, я прошёл мимо.

— Артур, чего не здороваешься? Или забогател?

Я оглянулся и в форме коммунального дворника разглядел Аркадия. С минуту я пытался осмыслить увиденное, но в голову ничего не приходило.

— Да, не удивляйся ты так. В наш век и не такое можно увидеть.

Мы присели на ближайшую скамейку, и мой старый знакомый поведал мне свою историю:

— Год назад я стал получать некие странные намёки от своих коллег о том, что в школе действует какая-то мафиозная структура. Напрямую никто ничего говорить не хотел. Наконец, учительница физики сообщила мне на тайном свидании вне школы, в магазине хлебных изделий, нечто странное. Мол, если завтра в течение первого урока я посижу тихонько в лаборантской физкабинета, то после урока смогу услышать нечто интересующее меня. Урок был интересным, пролетел незаметно. И когда из кабинета вышли все, услышанный мной диалог поразил меня, как громом. Говорили двое. Учительница физики и Максим Хорошев, учившийся второй год в восьмом классе. Я сразу узнал его по хриплому голосу и манере употреблять словечко — паразит. «Вот этим пацанам всем завтра поставишь пятёрки, блин, ну или четвёрки». «Но они все двоечники! Какие пятёрки!» — возмутилась учительница через несколько секунд, видимо, после прочтения списка. «Ты чё, корова! Не поняла? Тебе твою дочку не жалко, блин? Да ты и сама ещё ничего, блин…» Ну, я выскочил из своего укрытия, сгрёб молодца за шиворот и вытряхнул из него все тайны. Оказывается, оценки он со своими тремя дружками продавал за деньги. Хочешь иметь пятёрку по математике или другому предмету — плати пятьдесят рублей. Четвёрка стоила тридцатку, тройка — двадцатку. Учителя, кто запуган, кто под шантажом. В школе около шести сот учеников. Минимальная прибыль от их бизнеса составляла не менее трёх тысяч рублей в день. Я вызвал родителей поборщиков и сообщил им, за что их дети будут исключены из школы. Всё кончилось судом. На нём детишки были признаны невинно оговорёнными. А признания свои они написали под побоями директора. В итоге условный срок и запрет на занятие учительством на три года».