Юбилейное Вече
- Автор: Нагловский Станислав Николаевич
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Юбилейное Вече». Краткое содержание книги:
И это всенародная приватизация? И что было делать с таким ваучером? Его возможности для отдельного человека ничтожны. Возможности возрастали только в единении. Как обычно. Извечный переход количества в качество. Объединить ваучеры в пробивную силу смогли только сверхбогатые люди или сверхкрупные начальники, местные в регионах и, несравненно в больших масштабах, центральные. Теперь становится понятным, зачем обнищание народа в условиях либерализации цен в стране проведено до приватизации, а приватизация осуществлена безымянными чеками и в краткие сроки. В такой ситуации эквивалентом каждого ваучера стала, образно говоря, мегатонна нацеленного в народ тротила.
Участники Большого Веча тотчас задались традиционными вопросами: какова нынче молодым у нас дорога?.. каков почёт пережившим реформы старикам?..
Посол Истории в смятении…
…Ватага ворвалась в рынок, опустошая лоток с пыльными пончиками. Мальцы не раздумывали. Да и думать нет смысла. И опыта иного нет. Это их жизнь. Пончики, по числу голодных ртов, вмиг оказались в желудках. Нежёваными. Упрятанными. Улики оттуда не извлечь.
Визг торговки стал сигналом. Наряд милиции схватил известных «рецидивистов». На грязных ручонках защёлкнулись наручники. Худенькие тела гнулись под гнётом тяжёлых дланей блюстителей закона. Защитники базарного правопорядка – на страже частной собственности.
Дети молчат. Чьи-то лица бледны, чьи-то багровы. Ноги готовы дать стрекача. Но это бессмысленно. Вокруг толпа озлобленных людей… Дети безучастны. Ко всему. Особенно Петя. Ещё более – Катя. Всё известно: их загрузят в автозак и повезут. Под конвоем. Мальчишки знали, что будут делать с ними. Девчонки предполагали, что будут с ними творить. Знали и то, что будет после. Их выбросят. На свободу. Кому такие нужны, лишние рты и неугомонные нравы…
…«Я вынужден… Я не могу иначе… Но это грех?!» Слипшиеся волосы встали дыбом. Давно не мытое лицо побледнело. В голове идёт работа. Мозг учителя работает, как всегда; работает, как гены предков наставляют; работает, как воспитание подсказывает. Работает, как… опыт жизни последнего года нашёптывает.
В школе он стал лишним. Фонд зарплаты власть сократила. Увольняли самых опытных, предпенсионного возраста. Тридцать пять лет учительства – не повод для сантиментов. Таких на Руси хоть пруд пруди. Звание «Заслуженный учитель» – не основание для льгот, их забрала для себя более в них нуждающаяся «демократическая» власть. Тысячи образцово обученных учеников – не предлог государству кормить бывшего учителя математики. Сделал своё дело – уходи. Стране не нужен лишний рот. К тому же теперь не нужна и математика. Хватит элементарной арифметики. Лишь бы умели отнимать у слабых, делиться с властью и бандитами и складывать миллиарды для олигархов.
Фёдор Григорьевич прижал исцарапанные в мусорных жбанах руки к надорванному бездомностью сердцу. На память пришли кухонные запахи в его уютной кооперативной хрущобе. Жена хлопочет на кухне, совмещая это с проверкой тетрадей первоклашек; он сам за крошечным письменным столом сочиняет новое учебное пособие для старшеклассников; сыновья-студенты жонглируют гирями – мужчина должен быть здоровым и сильным.
Теперь никого и ничего нет. Старший сын погиб в Афганистане, младший – на Кавказе, жена – после этих смертей. Квартиру отняли обманом. Кто отнял и как обманули, Фёдор Григорьевич так и не понял. Да и как всё это понять блистательному педагогу-математику, считающему, что в мире всё должно быть упорядоченно и так же честно, как в его любимой науке.
Сердце продолжает разрываться, аритмичные удары сомнений толкают в грех, душа и разум сопротивляются. Первым с греховной мыслью смирился разум. Душа не сдавалась, но в дело вступил желудок. Фёдор Григорьевич дрожащей рукой, осторожно и деликатно, будто в гостях, взял с прилавка пирожок и судорожно вонзил его в жаждущий рот. Ноги застыли, парализованные визгом торговки. Отделение рыночной милиции в полном составе вмиг окружило безмолвного вора. В судорожно бьющееся сердце воткнулся ствол автомата, на заведённых за сутулую спину руках щёлкнули наручники. Удар в тощий пах был предупредительным. Удар по умнейшей голове стал успокоительным.