Юбилейное Вече

Весь бомонд, заученно крестясь, и здесь занимается полезным для страны делом: делится меж собой новостями, от народа скрытыми, прежде всего деформационными, горделиво намекает кому надо на выгодные сделки с хищным бизнесом и иноземными резидентами, хвастается новенькими авто и свеженькими любовницами…

Расторопный член правления умело, как всё, что делал, крестясь, двинулся на свою демонократическую голгофу, по пути шлёпнув некоторых из бомонда по сгибающейся шее, кому-то пожав податливый локоть, кое-кому шепнув в подвернувшееся ухо: «Ты мне сегодня-завтра понадобишься…»

Вблизи алтаря творец реформ остановился. Что-то сковало ноги, кто-то согнул ему голову, где-то в груди, где у людей бьётся сердце, ёкнуло что-то тревожное… Ещё более некомфортно стало, как только раздались божественные звуки молитвы. Зовущий тенор настоятеля собора и чарующие дисканты церковного хора выметали из Божьей обители тёмные мысли и неблагие надежды.

Выскочив из собора, вице-президент концерна «Де-Мон» сделал свой вывод: «От душеспасателей надо держаться подальше. Иначе мой организм слабину даст. В делах наших такое недопустимо. Души оставим тем, кто ими голосовать за наши реформы должен. Тем, кто за мою власть голосовать обязан».

Последняя мысль вернула хозяина бункера к реальной жизни, и он пошёл, неторопливо наслаждаясь, вдоль стены своих утех, умиляясь к тому же тем, что для множества людей она – стена плача…

В первых сейфах плотными пакетами лежат горы акций всех крупнейших холдингов, корпораций и прочих рваных кусков страны. Сердце хозяина забилось от счастья. Перед ним аккуратные листы бумаги, которые твёрже стали, дороже злата, доходнее многих доходных процессов жизни на земле. Он видит, как по этим бумажным желобам течёт вся таблица Менделеева, течёт всё от неё производное, течёт всё, что может течь. Течёт на запад, течёт на восток, течёт на… какая разница, куда течёт. «Главное, – возбуждаясь и чувствуя приближение желанного транса, восклицает пользователь реформ, – что там, куда эти реки втекают, образуются пруды, озёра и моря жёлтого золота и зелёных банкнот… Моих банкнот, моего золота!» Не закончил эту мысль; взгляд упал на большие, сейчас временно пустующие полки рядком стоящих сейфов. На память пришли ваучеры, лежавшие здесь недавно, превратившиеся ныне в горы акций, золото и монеты. Стал вспоминать, как выстраивал пирамидальные вулканы из безымянных чеков, отпечатанных в количестве доверчивых совковых дурней, – возможно, смеётся идеолог реформ, в ином числе.