Русь нерусская: как зарождалась «рідна» мова
- Автор: Каревин Александр Семёнович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Издательство «Алетейя»
- ISBN: 978-5-00165-258-8
- Жанр: Политика
Электронная книга - «Русь нерусская: как зарождалась «рідна» мова». Краткое содержание книги:
Хронологические рамки исследования охватывают период от возникновения малорусского наречия и до наших дней. Особое внимание уделено отношению власти и общества к языковому вопросу во второй половине XIX — начале XX века, а также политике украинизации, проведенной на данной территории после установления советской власти.
Последующие издатели произведений самого выдающегося из украинских поэтов сомнений уже не испытывали. «Серый кардинал» советской украинизации А. Н. Синявский давал совершенно конкретное указание: «Все то в языке и правописании шевченковских произведений, что может быть выдержано, уоднообразнено в соответствии с современными литературными нормами без нарушения сущности шевченковского языка, в частности, без вреда для стихов и рифм, и нужно последовательно уоднообразить». (Далее следовали рекомендации насчет «осени», «явора», «кобзаря», «шинкаря», «семьи» и т. д.)[325].
И сегодня подлинный Шевченко скрыт от абсолютного большинства читателей[326][327][328]. Но и такой, «подправленный», Кобзарь не соответствовал языку, навязываемому Украине «крестоносцами». Это вызвало удивление даже в среде искренних почитателей «украинской национальной идеи». Отмахиваясь от их недоуменных вопросов, М. С. Грушевский возмущался: «Язык Шевченко — на меньшее они не согласятся. И, наверное, тут ничего не поделаешь. Нужно оставить их так. Пусть ждут, пока Шевченко встанет и будет писать им в газетах, переводить популярные книжки, писать исторические и критические труды»[329]. Другой защитник «рідної мови» — Николай Сумцов, позабыв, что сам еще недавно грустил «об изящной простоте и чистоте языка Квитки и Шевченко», теперь заявлял, что в языковых вопросах «батько Тарас» ему не указ: «Часто говорят: "Пишите, как писал Шевченко", будто Шевченко в проявлениях научного и литературного развития такой дорожный указатель, что все время всегда на него нужно равняться»[330].
Иван Стешенко объявил свою мову «выше и шире» языка Тараса Григорьевича[331]. В том же духе высказался Борис Гринченко: «Шевченко и Марко Вовчок не писали бы, как Шевченко и М. Вовчок, когда б их теперь посадить писать не стихи и сельские рассказы, а научные исследования или публицистику: они или совсем ничего не писали бы, или написали бы так, как мы, а может еще и хуже»[332]. А Агатангел Крымский договорился до того, что назвал шевченковский язык похожим на украинский не больше, чем хорошо сделанная статуя похожа на живого человека, «без той колоритности, которой будет блистать живописный рисунок, и без той детальной точности, которую может дать фотография»[333]. Очевидно, что к «возрождению» мовы Крымского и Грушевского Тарас Григорьевич отношения не имел. Духовным отцом этого процесса можно назвать другого человека.
Доманицкий Василий Николаевич
Фигура Лазаря Моисеевича Кагановича до сих пор должным образом не освещена отечественными историками. Ученые и публицисты предпочитают говорить о его участии в репрессиях 1930-х гг., о «голодоморе», конфликте с Хрущевым. Все это, конечно, интересно, но не менее интересно и другое.
Каганович Лазарь Моисеевич
Л. М. Каганович стал генеральным секретарем ЦК КП/б/У в апреле 1925 г., когда украинизация уже была провозглашена и всеми силами проводилась в жизнь. При предшественнике Лазаря Моисеевича на посту руководителя КП/б/У Э. И. Квиринге число школ с преподаванием на украинском языке росло быстро и неуклонно. Так же быстро и неуклонно сокращалось количество русскоязычных школ. В то же время Квиринг сознавал, что навязать малороссам чужой язык в кратчайшие сроки будет затруднительно. Он предупреждал, что украинизация — «долговременный, постепенный процесс», требующий «еще не одного пятилетия», что необходимо подготовить «соответствующие кадры учителей», вырастить новое поколение вузовских преподавателей. Партийный лидер даже допускал колкости в адрес «национально сознательных» деятелей, заявляя, например: «Каждый шовинист-украинец будет вопить о принудительной русификации аж до того времени, пока останется хоть один профессор музыки или гистологии, который читает лекции на русском языке»[334]. Такая «умеренность» пришлась инициаторам украинизации не по вкусу. На посту руководителя украинских коммунистов Квиринга сменил Каганович.
Русофоб с диктаторскими замашками, Лазарь Моисеевич вполне подходил для выполнения функций главного украинизатора Малороссии. Только такой деятель, жестокий и беспощадный, мог решить поставленную задачу. Задача, между тем, была непростая. Южная (малорусская) ветвь русского народа, теперь официально называемая украинцами, украинизироваться не желала. Нового языка население не понимало, не принимало и не хотело принимать. «Особенно нужно знание украинского языка, потому что его никто хорошо не знает, а часто и не хочет знать», — жаловался один из украинизаторов и предупреждал: «Не овладев, как следует своим языком, общество не сможет осуществить великие задачи нашей эпохи, не сможет, как говорит т. Троцкий, "объять своею мыслью всю природу, всю жизнь до самых ее основ"».[335] (Почему общество должно считать своим язык, которого «никто хорошо не знает, а часто и не хочет знать», не пояснялось).
325
Синявський О. Принципи редагування… — С. 116.
326
Произведения «великого Кобзаря» не исключение. Точно также фальсифицирован текст пьесы И. П. Котляревского «Наталка Полтавка». Как пояснял один из «национально сознательных» критиков, язык персонажей «Наталки Полтавки» «частично русифицирован». Произошло это потому, что «тяжело было ему (И. П. Котляревскому — Авт.) победить русскую традицию». Поэтому «на помощь» автору пришли украинофилы. Слова «вечер», «виноват», «ей», «кровавым», «крылья», «одинаковый», «он», «они», «покорна», «равны», «старость» и многие другие «исправили» на «вечір», «винуватий», «ій», «кривавим», «крилля», однаковий», «він», «вони», «покірна», «рівні», «старість» и т. д. Таким образом, если вспомнить об уже упоминавшихся «исправлениях» творчества И. Я. Франко, И. С. Нечуя-Левицкого и др., можно сделать вывод о тотальной фальсификации произведений украинской (малорусской) литературы.
327
Рулін П. Примітки // Рання українська драма. — Б.м., б.д. — С. II.
328
Там же.-С.Ш-гУ.
329
Грушевський М. Про українську мову й українську справу. — К., 1907. -С. 12–13.
330
Сумцов М. Ф. Начерк розвитку української літературної мови. — X., 1918.-С. 16.
331
Стешенко І. Про українську літературну мову. — К., 1912. — С 34.
332
Грінченко Б. Тяжким шляхом. (Про українську пресу). — К., 1912. — С 40.
333
Кримський А. Українська мова, звідкіля вона взялася і як розвивалася// Шахматов О., Кримський А. Нариси з історії української мови та хрестоматія з пам'ятників письменської старо-українщини XI–XVIII вв. — К., 1924. — С115.
334
Квірінг Е. Крутий поворот чи розгортання попередньої роботи // Червоний шлях. — 1923. — № 4–5. — С 109.
335
Левченко. До організації гуртків культури українського слова //Життя й революція. — 1926. — № 2–3. — С 126.