Праздник последнего помола

Я перевернулся на спину и почувствовал себя как в колыбели. И словно впервые постиг в полной мере, что такое блаженство. Это чувство расслабляло, течение относило меня все дальше и дальше, я перестал смотреть в небо. Напрягая мускулы, поплыл против течения и понял, что я сильнее его. Мне даже вдруг показалось, что я вечен, как вода, что я уже когда-то жил на этом свете. И охотился на этих берегах, плыл в долбленке на рыбалку, а рыбы тогда было больше, чем травы. Был ли я лодочником или мытарем на перевозе, мне неизвестно, но что я жил когда-то на белом свете, в этом я уверен. Когда? Не могу сказать определенно, сохранились лишь неясные, путаные воспоминания о каждой из тех, прежних жизней. Однако не исключено, что я живу впервые и это моя первая и последняя жизнь. А образы давно минувших дней вызывала в памяти вот эта, другая стихия, эта текучесть, неутомимое движение…

Подобные видения часто являются мне. Из глубины души поднимается печаль, безотчетная тревога сжимает сердце, бежит сон («А вода текла, струилась — быстро и все дале. Дни разлуки нашей смыла, унесла печали»). Но я не жалуюсь. Пусть приходят видения как напоминание о жизни неведомых мне единоплеменников, которым я наследую.

— Все может быть… Все может быть…

— Но зачем это смаковать, забивать себе голову?

— Думай, как думается, делай, как делается, а иначе трудно жить на свете.

Бог весть куда несло меня с моими думами. Я вздрогнул всем телом и, увидев ятери, поплыл к ним, энергично загребая обеими руками. В первом ятере оказались только маленькие карпы, похожие на медные пятаки, и я выпустил их всех. Выпустил даже, вдоволь налюбовавшись ею, зеленоватую хищную щучку — жаль было глядеть, как она трепещет и бьется. А потом, поднимая каждый следующий ятерь (ими была уставлена вся заводь), не на шутку волновался: вдруг он пуст и не из чего будет сварить поминальную уху.

В последнем во всю ширину распростерлась черепаха с вытаращенными глазищами. Черепахи не впервой попадались мне в ятерях, но я все же решил быть начеку. А то свистнет так, что барабанные перепонки лопнут, того и гляди оглохнешь, как случилось с дьячком Никифорчиком, когда тот ненароком сварил в казане точь-в-точь такую же. Я не стал вытряхивать ятерь, затопил его вместе с черепахой — может, сама выплывет.

Между тем у мельницы произошли перемены: лошадь с повозкой не привязана к крылу, а шаг за шагом ходит по кругу вместе с бабой Русей, объедая верхушки метельной травы и молочая. Свесив ноги через грядку, сгорбившись, сидит женщина — да, это, конечно, она, Олена. В руках у нее что-то белое — видно, шьет на покойницу покрывало. У меня мороз пошел по спине: на мгновение поверил, что Олену привели сюда мое страстное желание, мои мистические заклинания, мое зернышко справедливости.