Кроатоан [Croatoan]
- Автор: Сомоса Хосе Карлос
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Азбука
- ISBN: 978-5-389-20246-7
- Переводчик: Кирилл Сергеевич Корконосенко
- Жанр: Детективная фантастика
Электронная книга - «Кроатоан [Croatoan]». Краткое содержание книги:
В романе Сомозы «Кроатоан» происходят странные события. 6 сентября (в недалеком будущем) мир сходит с ума: люди и животные, змеи и насекомые целыми колониями идут, ползут, летят — в едином ритме, единым телом — сквозь города, леса, горы и болота. Любые встреченные на пути живые существа либо вливаются в зловещее шествие, либо гибнут на месте. Правительства разных стран, полиция, ученые, журналисты теряются в догадках, не понимая, что происходит, ибо тотальной эпидемией охвачена почти вся планета. Гаснут экраны телевизоров, перестает действовать связь. Грядет исчезновение всех форм цивилизации. Этот апокалипсис предвидел профессор Карлос Мандель, специалист по поведению животных, покончивший с собой два года назад. Перед смертью он запрограммировал отправку нескольким близким людям, в том числе своей ученице, биологу Кармеле Гарсес, сообщения, которое могло бы помочь изменить ход этих ужасных событий. Но удастся ли им понять этот сигнал, ведь сообщение состоит из единственного слова — «Кроатоан»? Эта надпись была найдена на далеком острове, где в шестнадцатом веке таинственным образом исчезло все население…
Впервые на русском!
И в этот момент Бюст выхватывает у Ларедо ноутбук; начальник не оказывает ей никакого сопротивления. Вскоре он с трудом возвращается, присоединяется к своей команде и продолжает просмотр.
Реалити-шоу ужасов. Лица Де Сото, Лопе, Мавра, Оливера и Бюст, а теперь еще и Ларедо, а вскоре и второго пилота со всех сторон окружают ноутбук, который держит Бюст, — как дети вокруг ночного костра, слушающие страшные истории.
Никто не произносит ни слова, пока длится это представление с размытыми бешеными зверями, яростно пожирающими друг друга. Римский цирк на высоте четырнадцати тысяч метров. Программа очень короткая, но кажется бесконечной. Внезапное землетрясение превращает картину в пыль, на ее месте появляется сообщение: «Соединение прервано».
«Где упадет этот самолет?» Ларедо всей душой желает, чтобы он свалился на Брюссель, ровнехонько на крышу его дома.
Лучше так, — говорит он себе, — чем раньше, тем лучше.
Такова логика продавца автомобилей: из двух плохих предложений следует предпочесть менее плохое.
Команда рассаживается по местам. Вертолет летит сквозь ночь. Снаружи опять идет дождь.
— Нужно что-то делать, начальник, — говорит Де Сото, все еще держа на коленях открытый ноутбук.
— Предложения принимаются, — объявляет Ларедо.
13. Движения
Фатима Кройер, несмотря на юный возраст, успела испытать почти все. Глаза у нее темные, запавшие, а голос — как вязкий сироп. «Но такого с ней еще не бывало», — думает Кармела. Ни с Фатимой, ни с кем из них. Перед лицом этого Фатима и Кармела, такие непохожие между собой, абсолютно равны. Сейчас Фатима еще раз пересказывает свою историю: да, у нее были шуры-муры с Карлосом Манделем, да, она видела его и потом, но только когда он приезжал к Логану и к Стае. Нет, она не чувствует вины за то, что тусовалась со Стаей и принимала наркотики. Она фотограф, работала на несколько журналов, а когда этот рынок обвалился, она лишилась и работы, и здоровья. Два дня назад в дом ее сестры ворвались санитары и увезли ее в «Лас-Харильяс».
— Нико, хочешь верь — хочешь не верь, — монотонно талдычит Фатима, сидя на заднем сиденье «вольво», объезжающего стороной Трес-Кантос. Небо покрыто темной пеленой. — Они пришли к моей сестре и силой притащили меня в клинику…
— Фатима, ты совсем не переменилась за последние годы. — Нико качает головой. — Сколько я тебя знаю, ты всегда брешешь больше, чем говоришь. Никому на свете нет дела, каким говном ты себя травишь. Никто не явится за тобой, чтобы отправить на лечение, если его не вызвали заранее. Это твоя сестра им позвонила?
— Клянусь, что нет, че. Вот те крест. Здоровьем матери клянусь.
— А мне нет дела до твоей матери и твоих клятв. — Нико сбрасывает скорость на подъезде к Кольменару. — Я не дам тебе спать, пока не расскажешь мне всю правду.
— Послушай-ка, — примирительно говорит Серхи, сидящий позади Кармелы, — ты вроде как перегибаешь. Перегибаешь палку, это я тебе говорю.
— А ты заткнись, — обрывает его Нико.
— Так, ты обращаешься к военнослужащему. Ты кто? Сержант?
— Художник.
Серхи сбит с толку.
— Художник-мазила?
— Художник-мудила. Серхи, твоя подружка вся насквозь фальшивая, как бумажка в три евро. Пора тебе узнать ее получше.
— Нет-нет, ты ошибаешься. Фатима — человек искренний. Глаза — это зеркало души, и сквозь них я вижу, что душа ее чиста. Так говорят мне голоса.
Серхи внезапно замолкает. Плач Фатимы такой тихий, что слышны только отдельные всхлипы, как будто у девушки сбилась настройка.
— Серхи, заткнись, — хрипло просит Фатима, продолжая всхлипывать. — Ладно, Нико, это были фараоны… Они велели мне никому не говорить. Не обычная полиция, а дядьки в галстуках. Меня расспрашивали и о письме Манделя, и о Логане, и о черте с рогами, меня отвезли в участок, а потом в «Лас-Харильяс», сказали, что я наширялась…
— Вот это ближе к истине, — соглашается Нико и позволяет девушке передохнуть и поплакать.
Кольменар-Вьехо встречает путешественников пожарами и сигнализацией. Нико объезжает опасные участки. В кювете горит машина, пламя отражается в мокром асфальте, как городские огни в озере. По тротуару бредут люди — потерянные, сбитые с толку, они смотрят по сторонам, останавливаются, жестикулируют. Они не движутся компактным симметричным строем — это нормальные люди, что уже немало. Один из них при виде «вольво» машет руками, как автостопщик. Нико прибавляет газу.