Электронная книга - «Женщины его Превосходительства». Краткое содержание книги:
– А ты, значит, под категорию «любая» не попадаешь? Тебя я захотеть не могу? Ты как неприкосновенный золотой запас, к которому имеют доступ только избранные? – он равнодушно приподнимает одну бровь.
Издевается.
Терплю. Игнорирую. Сдерживаюсь.
Мы пересекаемся взглядами. На несколько коротких секунд, но так что у меня перехватывает дыхание. У обычного человека можно увидеть что-нибудь в глазах. Пусть это будет ненависть, зависть, раздражение, – но все фигня, пока оно там есть. У Романова нет ничего. Он улыбается, а глаза все равно остаются холодными и пустыми. Глаза не улыбаются, в них вообще нет никаких признаков эмоций. Как у куклы. Его взгляд лишь царапает кожу, оставляя на ней глубокие отметины.
-Для того чтобы удовлетворить свои физические потребности совсем необязательно усложнять себе жизнь, – двигаюсь по инерции, говорю первое, что приходит в голову.
– Чудесная речь и прекрасные выводы. Пытаешься найти скрытый смысл там, где его нет? Смотри на все проще. Я хочу, и я получаю, – Он делает движение навстречу, и его ладони ложатся мне на бедра. Еще мгновение, и мы оказываемся в непосредственной близости. Так что я чувствую запах его туалетной воды, жесткое прикосновение щетины к нежной коже. Его горячее и учащенное дыхание где-то в районе шеи, ключицы, груди. Не поцелуи. Касания. Легкие и почти незаметные. Всего лишь несколько коротких секунд.
– Как много «я» в одном предложении. У психологов для такого явления есть хороший термин – «эгоизм», – пропускаю воздух сквозь зубы. Пытаюсь отодвинуться, но он крепко держит меня за талию, не давая возможности пошевелиться.
– Да ну? Ты мне просто глаза открыла на свою натуру. И чтоб я без тебя делал?
Его слова не совпадают с действиями. Они не сочетаются. Не подходят друг другу или принадлежат двум разным людям. Острые, резкие фразы и осторожные ласковые прикосновения. В его действиях, в отличие от слов, нет ничего агрессивного. Ничего подавляющего. Его прикосновения расслабляют, им хочется поддаться и выгнуться навстречу.
– Покажи на, что ты способна, – шепчет он, избавляя меня от халата. – Покажи страсть, желание, трепет. Ну же… Ты же не хочешь, чтобы все было…, – он замолкает, подбирая слово, – против воли?
Такое понятие как «воля» уже не имеет никакого значения. Не в данном контексте. Меня совсем недавно чуть не убили против воли, так что если еще и трахнут, то сильно от этого моя жизненная позиция не пошатнется. Вернее, она и так ходит ходуном как российский флаг под порывами ветра на шпиле городской ратуши. Еще один слабый плевок погоды ничего не изменит.
Умильно протягиваю:
– Выдать желаемое за действительное?
– Это твоя работа.
Не придерешься. Только вот моя работа, случись нам встретиться при других обстоятельствах, заключается в совершенно ином. Не уверена, что ему захотелось бы вдаваться в подробности на эту тему.
Он берет меня за запястье и кладет руку к себе на ремень. Дорогой кожаный ремень. Намек понятен. Более чем. На мгновение задумываюсь, а потом, словно приняв правила игры, послушно расстегиваю пряжку. Неторопливо, даже медлительно. Поднимаю голову и встречаю его взгляд. Спокойно его выдерживаю, сохраняя при этом глумливую улыбку на лице. Романов мог бы произвести на меня впечатление. Действительно мог бы. И я действительно могла бы получить удовольствие от его прикосновений, но у меня нет настроения.
– Забыла, – проникаю ладонями под его рубашку, провожу пальцами по гладкой коже. Осторожно очерчиваю линии мышц, поднимаюсь выше. Чувствую его напряжение. Его возбуждение. Его желание. – Что ты много о себе думаешь, молодой львенок.
И все с тем же страстным придыханием добавляю:
– И больше всех знаешь по части должностных обязанностей проституток.
Его глаза темнеют, наполняются ледяной глубиной. До самых краев. Один необдуманный шаг, и есть все шансы утонуть в этом холодном сиянии. Безвозвратно. Наверное, это была ошибка с моей стороны. Говорить с ним в подобном тоне. Потому что в следующую секунду я оказываюсь прижатой к спинке дивана.
Всего какой-то миг, в течение которого меняется все. Ласковые и нежные прикосновения растворяются в моем удивленном вскрике. Они исчезают без следа, и им на смену приходят резкие, настойчивые движения. Если постараться то можно прекрасно представить, как вот таким же отточенным и хорошо поставленным жестом он легко сворачивает шею. Мне или кому-нибудь другому.
– Потренируешься в полемике в другой раз и не со мной, – рычит он. Похоже, лимит его терпения на сегодня закончен. Он больше не пытается дождаться от меня взаимности. Или изображения взаимности. Он больше вообще ничего не собирается дожидаться. На меня и так потрачено слишком много времени. Драгоценного времени.