Настольная памятка по редактированию замужних женщин и книг
- Автор: Шапко Владимир Макарович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Настольная памятка по редактированию замужних женщин и книг». Краткое содержание книги:
Журнал «Волга» (2021 год)
— Так поставьте их. — Мол, какого хрена вы здесь сидите. Штаны и юбки протираете.
Хмурый автор уже шёл к двери. Петух его на голове преобразился в медный шлем. В пожарную непрошибаемую каску.
Вышел Савостин.
Плоткин тут же вскочил и с пафосом продекламировал: «О, сколько нам придурков чудных / Готовит просвещенья дух!» Редакторы с готовностью захохотали. И верстальщик Колобов. И художник Гербов. Который даже забыл про Яшумова возле своего стола. Забыл, что только что отдал ему рисунок на экспертизу. На оценку.
Яшумов стоял с рисунком, но смотрел на Плоткина. На хохмача. Плоткин несколько смутился. Покрутил неопределенно пальцами в воздухе. И уселся снова к монитору.
— Григорий Аркадьевич, зайдите ко мне.
У себя, сев за стол, устало спросил:
— И сколько можно, Григорий Аркадьевич?
(Смеяться, издеваться, унижать графомана.)
Григорий Плоткин сразу заходил возле стола:
— Да если не смеяться над его галиматьёй — с ума можно сойти. Глеб Владимирович. С ума! Понимаете! Это же защита для всех нас! Наша техника безопасности! Как вы не понимаете! — выкрикивал ведун.
Да, наверное, Плоткин в чём-то прав. С ума сойти от Савостина — можно. Однако…
— Однако одно дело, Григорий Аркадьевич, когда вся эта потеха устраивается вами приватно, только для Лидии Петровны, и совсем другое — когда вы вовлекаете в неё всю редакцию… Вы знаете, что я думаю о Савостине, о его писанине, но издеваться над больным человеком (а он просто болен, понимаете?), в конце концов, бесчеловечно. Странно, что вы этого не понимаете. Не осознаёте.
После разоблачительной этой тирады Яшумов на подчинённого взглянуть не мог. За поддержкой плаксиво смотрел на Салтыкова-Щедрина на стене. Который с бородой походил на иссохший серый водопад.
Плоткин на удивление молчал. Подрагивающим голосом заговорил:
— Хорошо, Глеб Владимирович. Я вас понял. Больше вы от меня ничего подобного о Савостине не услышите. — Голос его задрожал сильнее: — Ни приватно. Ни при всех. Извините меня.
Бедняга пошёл к двери пошатываясь, словно разучился ходить. Сейчас заплачет. Да что же это такое-то, на самом деле! Так недолго и врага себе нажить. И всё это — из-за графомана, который, как клоп, завёлся в редакции. Как клоп… со страшной мордой клопа, чёрт побери. Всего лишь из-за одного… засранца, как сказал бы тесть из Колпина!
2
В нагретой баньке Фёдор Иванович смотрел на свою раздетую жену, сидящую на полке. Всё у жены давно обвисло. А ведь была когда-то ядрёной бабёнкой.
— Ну, чего уставился? — сказала жена, намыливая мочалку. — Парку лучше поддай.
«Уставился». «Парку лучше поддай». Черпанул ковшом и кинул воду на горячую каменку. Сам полез на полок. С колокольцами, уже будто с болтающейся пращой. Эх-х, куда их только закинуть?
— Ну-ка, подвинься давай. Расселась тут.
Распаренные, умиротворённые, с полотенцами на шеях, в доме пили чай. Пили по-деревенски, ностальгически, как пили родители — удерживая блюдца на пальцах. Доча ухаживала за отцом и матерью. Наливала свежей заварки, кипятку. Пододвигала пироги, мёд. С тяжёлым животом передвигалась осторожной утицей. Благодать, умильно смотрели родители. Скоро наследник будет. Или маленькая наследница.
По воскресеньям приезжал Яшумов. Едва только появлялся на пороге с пакетами и сумками, Федор Иванович сразу говорил жене. Громким шёпотом: «Жана! Зять приехал! Мечи скорей на стол!» С деланным испугом говорил. Чтобы приехавший услышал. Мол, стели ковры, труби встречу! Жана!
Яшумов улыбался. Крепко жал руку тестю. Обнимал Анну Ивановну.
— Ну, где наша… — чуть не говорил «больная», но поправлялся: — …наша дама в положении?
Так бывало всегда, в каждый приезд. И сегодня его встретили с теми же словами и повели к жене.
Яшумов сразу потащил на штанине Зигмунда, но хозяева куда-то задвинули вредного кобелька. Быстренько завели дорогого гостя (или всё же зятя?) в комнату бабушки и дедушки и убежали хлопотать. «Метать» на стол.
Муж припал к беременной жене на кровати и сквозь набежавшие слёзы опять пытался разглядеть лебедя и лебёдушку на коврике. Однако жена отстраняла его от себя и сама отстранялась — в телевизоре, оказывается, шло сегодня новенькое.
Показывали бои без правил. Перед схваткой два бойца с буграми мускулов встали близко друг к другу. Лицом к лицу. С явной угрозой. Два урода с лобиками и челюстями неандертальцев. Судья развёл их и рубанул посередине ринга рукой. И началось. И пошли пинать, и пошли бить об пол и ломать друг друга. Нет, лысый Макс с душевным басом тут, пожалуй, не потянул бы. Не-ет. Тут бульон покрепче.