Настольная памятка по редактированию замужних женщин и книг
- Автор: Шапко Владимир Макарович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Настольная памятка по редактированию замужних женщин и книг». Краткое содержание книги:
Журнал «Волга» (2021 год)
— Не твой ли это кратковременный муж? Может, попробуешь с ним. Всё же — отец?
Дочь хмурилась.
Мама, теперь уже покойная, не раз говорила потом дочери: «Не будет у тебя счастья, Лида. С твоим характером. Не будет. Очень ты гордая».
Лида и сама понимала это. Чувствовала к тому же, что обделена так называемым «женским счастьем». От природы. При близости с мужчиной (с любым, которые были) не чувствовала ничего. Ощущала себя машиной. Просто машиной для приёма и переработки какого-то там сырья. Холодная красота, — без жалости смотрела иногда на себя в большом зеркале. Вера Холодная 2000-х. Которая одеваться к тому же не умеет. Учителка. Учителка в школе. Которая пытается поправить сейчас на плече нелепый какой-то аксельбант.
И вот теперь — Плоткин. Полная противоположность Кочумасова. Как быть с ним? Ведь лучшего отца для Ярика не будет…
Глава седьмая
1
Савостин совсем обнаглел — не слушал, о чём говорил Купцов. Начальник жужжал где-то там, в начале стола, вдалеке. Савостин торопливо писал в блокнот: «Артур включил фонарик и сразу увидел по стенам страшные морды клопов. “Непорядок”, подумал про себя Артур».
— Савостин!
Савостин сидел с оловянными глазами. Пшёнкина толкнула.
— Я весь внимание, Роман Васильевич!
Пшёнкина перевела дух: ну ты, Виталька, даёшь!
В обед она была типа наездница. Скакала на нём. На диване. Но всё равно не впечатлила. Нет. Надоела уже. Пора менять. Наездниц на переправе не меняют. Или меняют? Неважно.
— Ну куда, куда опять лезешь! Не видишь — думаю.
Схватил блокнот, который всегда под рукой. Даже в постели с Пшёнкиной: «Когда бомбы с неба стали рваться в гуще убегающих солдат, Максу открылся внутренний мир простых советских людей. “От гады!” — воскликнул Макс и дал длинную очередь по кружащим стервятникам-вертухаям». Здорово! Точно! Ёмко!
Пшёнкина лежала и смотрела на компактный книжный шкаф под стеклом. Прямо напротив дивана. На шкаф только для одной книги. Под названием «Родина в огне». Три неполных ряда одинаковых книг осталось. Год назад было пять рядов. Ровно триста экземпляров. Тираж, изданный писателем за свой счёт. Кому и где рассовал книги — неизвестно. На работе даже не пытается — боится. Хотя все знают о великом писателе.
— Виталик, а почему у тебя в шкафу нет других авторов? Других книг?
— Ещё чего. Голову-то забивать. У писателя голова должна быть чистой. У меня всё здесь. — Писатель постукал свой лоб указательным пальцем. Высокий лоб, надо сказать, постукал. Увеличенный ещё и торчащим петухом. Несколько растрёпанным, правда, сейчас.
Пшёнкина смотрела на писателя. И этот человек — с высшим образованием. Даже с двумя, как говорят. Оба диплома в переходе купил? Одновременно, разом? Или всё же с перерывом? В день, два?
Савостин добавил недовольно:
— Я в школе ещё начитался… Пушкин, Фамусов, Печорин… Эта, как её?.. Арина Родионовна… Ну и другие. Сама знаешь… Давай поднимайся. Опаздываем.
Как всегда поели и быстро собрались.
Возле машины у канала сказал любовнице:
— Прикрой меня сегодня. Скажи Купцу (Купцову), я после обеда на Петроградскую. Он знает зачем. И Алёшина предупреди, а то ляпнет опять, как в прошлый раз…
Постоял, словно что-то забыв. Выхватил блокнот: «Голос Макса был необычен басовитый словно замогильный». Вот как надо писать! Убрал блокнот и ручку.
— Сегодня в Смольный сама. Ну, пока!
Прыгнул в свой Рендж Ровер и сразу помчался вдоль Мойки.
Пшёнкина осталась точно раздетая им. Мгновенно. Раздетая до трусов!
Однако парень обнаглел. Смотрела вслед, невольно прикрывая грудь.
— Вот. Мои исправления. И к Артуру, и к Максу.
Савостин скромно, но с достоинством положил листочки из блокнота на стол двум редакторам.
— Я указал главы, где их вносить.
Плоткин и Зиновьева переглянулись. И сразу принялись читать исписанный листок. Исписанный, надо признать, чётким, каллиграфическим почерком. Почерком, каким сейчас уже, пожалуй, и не пишут. Отличник писал. Будущий школьный медалист.
Прочли. Первой полезла из-за стола Зиновьева. Словно с внезапным позывом в туалет. Однако Плоткин не растерялся — автора сразу похвалил:
— Отлично, Виталий Иванович, отлично. Обязательно внесём. Только требуется небольшая правка.
— Где? — нахмурился автор.
— Вот здесь, посмотрите. У вас — «Голос Макса был необычен басовитый словно замогильный». Написано хорошо, но без знаков препинания, без запятых. Понимаете?