Настольная памятка по редактированию замужних женщин и книг
- Автор: Шапко Владимир Макарович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Настольная памятка по редактированию замужних женщин и книг». Краткое содержание книги:
Журнал «Волга» (2021 год)
4
Жанна вернулась из Колпина неузнаваемой. Томной и какой-то загадочной. Как Шахерезада. Но русская, крупная. Шахерезада Степановна.
Сразу села ему на колени и обняла за шею. «Что такое!» — запрокинулся муж, не видя белого света. Но ночью — работал. На полную.
Медовый месяц начался. Второй. Правда, длился недолго. Всего лишь неделю. Жена словно что-то срочно навёрстывала, открыв в себе женское.
Потом всё резко изменилось — его стали отталкивать. И по ночам, и днём.
В первый раз она побледнела и побежала в туалет прямо из-за стола. Яшумов, слушая утробную рвоту, начал понимать. Неужели? Не верилось. И радовался, и холодел, пугался. Как же так случилось? В таком возрасте.
Она сказала ему. Да, беременна. Сказала отвернувшись, зло. Точно готова была его убить. Изничтожить. И радость его как-то смазалась. Тревога только осталась, озабоченность.
Её стало тошнить постоянно. И, казалось, не от какой-то там еды, а от него, Яшумова. Стоило ему спросить: «Ну как ты? Не скучала?». Она тут же срывалась, бежала в туалет и падала там к унитазу.
«Ты не спишь, милая?» — спрашивал он ночью в спальне и клал руку ей на плечо. Или на грудь. Просто так. Но она сразу садилась на край кровати. Словно узнать: спит она или нет? И опять бежала. К своему унитазу. Как к врачу, по меньшей мере, как к санитару.
Удивляло это. Ведь не бледная немочь какая-нибудь, а крепкая женщина (крепкая баба! в конце концов), которой бы только рожать и рожать. Правда, возраст её. «Может быть, тебе валерьяны попить? Успокоиться?» — робко спрашивал он. «Ы-ааа!» — был ответ из туалета.
Приезжали, выходили из закулисья тёща и тесть. Фёдор Иванович зятя сразу зауважал. Молодец, афганец! Сумел, заделал! Но Анну Ивановну, как мать, раздирало противоречие. Когда дочь убегала в туалет, смотрела на Яшумова волчицей. Нашёптывала потом бедной доче: «Не допускай его до себя, не допускай. Ещё повредит чего-нибудь там». Когда дочь приходила в себя после тошноты и могла что-нибудь есть, смотрела на хлопочущего зятя уже с умилением. «Любит Жанку, негодник. Хочет ребёночка». Толкала под бок «свово», и громко говорила: «Ну, чего сидишь! Сгоняй в магазин. За фруктами. Видишь, доча ест уже апельсины». Так ить, это самое, делал движение пальцами супруг, означающее «мани-мани нету». Яшумов тут же давал деньги. «И вообще, Анна Ивановна, деньги вот в этой коробке. Берите, сколько нужно». Фёдор Иванович и Анна Ивановна сразу поджимали губы. Как кошка и кот, учуявшие сало.
Однако доча хоть и была в очередном отпуску, но из-за тошноты в магазины уже не ходила, ничего не готовила. Не могла. Стало быть, брать из коробки можно.
— Куда, куда полез? — била мужа по рукам Анна Ивановна. — Я тебе полезу, старый хрыч! — Как будто тот лез не за деньгами, а по меньшей мере к ней под подол. Охальник.
Новость о том, что Яшумов с «молодой женой» ждут ребёнка, распространилась в редакции быстро. Плоткин Григорий Аркадьевич раззвонил. Узнав её из уст самого счастливца. «Только это между нами, Григорий Аркадьевич. Ни к чему, чтобы об этом все знали». — «Конечно, конечно, Глеб Владимирович. Могила!».
Женщины редакторы на Главного стали посматривать со значением и даже с восторгом: Орёл! Мужчины — с немалым удивлением. Словно тот был всем известным импотентом. Лида Зиновьева почему-то опускала глаза, точно в чём-то провинилась. А сам звонок Плоткин вообще растерялся. Если уж такие старые пни, как Яшумов, могут делать детей — ему-то тогда куда? «Лида, как мы теперь? Ведь Ярику братик нужен. А?»
— Я вас поняла, — кричала к потолку Зиновьева. — Всё сделаю!
Что, Лида, что сделаешь?
— Отвали, — шипела любимая. — Не мешай работать.
Ну уж это! Плоткин в бессилии воздевал кулачки. В коридор убегал.
В курилке разом создавал дымящегося слона. С ушами, с хоботом. Слон страдал, монотонно качался. Прикованный за ногу в клетке. «Да что ж ты дымишь-то так опять, а?» Техничка Разуваева с ведром и лентяйкой. «Ну-ка давай отсюда! Убирать буду». Для пущего устрашения застучала лентяйкой в ведро.
Плоткин выбежал от грохота. Шёл и вздрагивал. Встречным людям быстро улыбался: «Она ненормальная, ненормальная. Не обращайте внимания».
У двери в редакцию стал, не в силах её открыть. Бежать было некуда.
— Григорий Аркадьевич, зайдите ко мне, — высунулся в коридор и позвал Яшумов.
— Бегу, Глеб Владимирович, бегу!..
Однако вечером в свой петербургский колодец уже не бежал — в туннеле раскачивался. Как пьяный заплетал ножками.
Ида Львовна смотрела на бледное лицо сына — опять накурился! Накладывала в тарелку кашу. Хотелось дать этой же ложкой по глупой кучерявой башке. Ну заикнись у меня ещё про балкон, только заикнись.