Академия

— Постойте! Это моя лютня, и…

— Да что ты его слушаешь, Матриз! Врежь по башке этому воркскому отродью! — завопил веснушчатый молодой стражник и шагнул ко мне, замахиваясь дубинкой. Дубинка уже описывала полукруг, когда я ухватил ее невидимой рукой и остановил в воздухе.

— Стоять! Я курсант Академии! Вы будете иметь большие проблемы, если сейчас нападете на меня! — я достал из кармана и продемонстрировал стражникам жетон, на котором красовалось мое имя — Вот, можете посмотреть! Кто старший?!

Как и ожидалось, ко мне подошел тот, что постарше, протянул руку, я положил в нее жетон. Стражник провел по жетону верх-вниз, над жетоном возникло мое лицо и подпись: «Петр Син, курсант». Артефакт, и насколько я знаю — не очень сложный. Для тех кто умеет — не очень сложный.

— Да, жетон правильный! — гудит стражник, и лица его соратников делаются скучными и мрачными — А что насчет лютни? Это как?

— Вот дарственная — достаю из потайного кармашка футляра заранее сделанную бумагу. Я заранее сказал Фелне, чтобы эта дарственная у меня была. Правда я имел в виду не такой вот случай…дурацкий случай. Вдруг надумает забрать подарок назад? А у меня дарственная! Обломитесь! А еще — это подтверждение, что подарком не оплатили услуги, а просто подарили. За что? А за красивые глаза! Кому какое дело — за что?

— По этой дарственной семья Гастингс передает мне лютню в вечное владение и распоряжение эту лютню и этот футляр — показываю инструмент — Вот тут стоит буква «С», это начальная буква моей фамилии, и на футляре такая есть. Видите? Вот печать семьи Гастингс и подпись ее главы, а также курсантки Фелны Гастингс, которая сделала мне подарок.

— Это за какие такие услуги она сделала? — фыркает конопатый стражник, и тут же тушуется под тяжелым взглядом старшего. Правильно…не надо так с курсантами Академии, особенно с теми, кто в дружбе с известной и богатой семьей!

— Все, сержант? Вы удовлетворены? — спрашиваю я старшего. Он конечно же никакой не сержант, такого слова тут нет. Но у меня идет автоматический перевод — его звание как раз соответствует младшему сержанту, примерно так.

— Да, все в порядке! — сержант салютует, и под его взглядом салютуют и его подчиненные. Я слышу за спиной тяжелое, учащенное дыхание хозяина лавки, который понимает, что влип, и повышаю голос:

— Постойте, сержант! Я хочу подать жалобу на действия…как там тебя, неуважаемый? Как твое имя?

— Марсел Хартин, господин! — лицо лавочника покрывается пятнами — Я приношу свои извинения!

— О нет, Хартин! — ласково говорю я — Извинениями ты не отделаешься! Он называл меня мерзавцем, вором, негодяем! Вы же слышали, господа? Он обвинил меня в том, что я украл эту лютню! А ведь всего лишь надо было спросить меня — как это сделали вы, умные люди! (Сержант даже надулся, стал важным, как индюк) Я подам жалобу судье, а стряпчие семьи Гастингс поддержат обвинение, и я думаю, мы пустим по миру этого мерзавца, осмелившегося обвинить в воровстве друга такой уважаемой семьи! Я тебя разорю, подлец! Как ты смел назвать меня вором?! Я бы вызвал тебя на дуэль, если бы ты был благородным господином! Я, будучи курсантом Академии, имею право вызвать на дуэль любого — кроме его величества Императора! Ты поплатишься за свои грязные слова!