Академия

Сразу не пошел к хозяину трактира. Вначале заказал кружку пива, закуски — копченого мяса. Взял пирог с мясом — свежий, ароматный. Готовили здесь вполне недурно, пусть даже место считалось таким уж совсем злачным. Опять же — народ сидел трезвый, только возле окна на столе спал человек — лежа головой прямо на столешнице возле недопитой кружки пива. Нормальный такой натюрморт. Кстати, пьяницу никто не выкидывал на улицу, хотя стену в углах комнаты подпирали два высоких мужчины в извечных кольчужных безрукавках-жилетах и кожаных штанах. Сколько ни видел вышибал — все одеваются именно так. Это у них что-то вроде униформы. Ну а зачем выкидывать пьяненького мужичка — он чуток поспит, а потом и еще чего-нибудь закажет, благо что зал почти пуст и мест хватает всем. Я за своим столом на шесть человек вообще сидел один.

Здешние проститутки тоже пока не работали — сидели в углу возле вышибалы и о чем-то весело говорили — со взрывами хохота и даже визгом. Сдается, что визг был не слишком натуральным, это скорее всего звуковая реклама — «Посмотри на меня! Вот я! Жду мужчину!» Но всем гостям этого зала было плевать на стайку шлюшек — градус еще не тот, чтобы радостно задирать кому-то юбку. Вначале мужчина должен выпить, обсудить начальника и дерьмовую власть, и только потом перейти на обсуждение женских прелестей, и на способы их получения.

Пришлось сидеть часа два, пока зал заполнился хотя бы наполовину. И только к девятнадцатому удару колокола на портовой вышке народ попер в трактир с такой активностью, что казалось — это последняя выпивка в их жизни, и надо поскорее влить гадкое пойло в луженую глотку. А то ведь и не дадут! Кончится!

Вот появился и музыкант — первый музыкант. Он прошел к стайке шлюх, поулыбался им, кивнул вышибале, который едва заметно откликнулся на приветствие лютниста (да, это был именно лютнист), и прошел к сцене, таща за собой видавший виды ободранный стул. Лютня этого лабуха была под стать этому самому стулу — вся исцарапанная, и по-моему некогда даже отремонтированная, похоже что на ней не только играли, но еще ее использовали как оружие ударно-дробящего действия. Что очень негативно сказывается не только на черепной коробке того, кому врезали инструментом, но и на самом несчастном инструменте. Бить лютней — чистое варварство! Что, стульев вокруг мало? И не надо говорить, что неподъемные! Да, вот такие специальные тут стулья, чтобы пьяный или хилый не смог их метнуть или как следует стулом размахнуться. Стратегия, однако! Или это тактика? Да какая, к черту, разница…

Музыкант заиграл, и зал начал стихать. Играл этот лабух честно сказать слабовато. И голос у него не восторг — так…блеял по козлячьи, закатывая глаза. Но народу все равно нравилось. Вначале он спел длинную слезливую балладу об ушедшем в море парне, который вернулся весь в шрамах и с деньгами, а девушка его умерла, не дождавшись. Что-то вроде песни нашей «Мельницы» — «Ждала, пока не умерла». Только гораздо длиннее, без ритма и не в такт.