Сказки, басни и легенды белуджей

— Мы домы[66] — ответил Достеин.

— А знаете ли вы какие-нибудь песни?

— Конечно, знаем, раз мы домы. Принесите мне дамбиро[67], и я спою вам, — сказал Достеин.

Принесли ему ринды дамбиро. Достеин поднялся и начал петь ту песню, которую написала для него Ширеин и прислала с факиром. Вот эта песня:

«Танги — мой вождь, Гвахарам — мой предводитель и друг, властелин народа, когда обнажены сабли. Клянусь твоей бородой, нежной зарей своего чудесного лица, что моя черная кобылица мчится вперед. Она не может пить воду из Инда, не может щипать жесткую траву низин. Ей не дают покоя слепки, сухой ячмень причиняет боль во рту. Она стремится к своим родным горным пастбищам, к стадам диких ослов на заоблачных склонах, к диким ослицам Фиотского перевала, к озерам, наполненным прозрачной водой.

Пришел человек из Хорасана в одежде, истрепанной в пути, но пахнущей приятно. И вот какое послание принес он с собой от риндской девушки, искренний привет любви от Ширеин.

Грозовые тучи пролились над Конаром, на долины и склоны Мангачара, на сладостно пахнущие холмы Сани. Озера наполнились до краев, и вода дрожит в них, как листья гвана[68], волны вздымаются, как связки сахарного тростника. Скотоводы готовы выступить в путь — владельцы отар овец и коз, сыны пастуха Сахака. Женщины увязали поклажу, погонщики нагрузили верблюдов и двинулись через Бонарский и Нагахский перевалы.

Наелись овцы нежной травы, а козы красных цветов гвари[69]. Ринды собрали богатый урожай пшеницы, пастухи наготовили много сыров. Ширеин разбила маленький гидан[70] на просторных землях Нармука и позвала своих служанок. Взяла глиняный сосуд и пошла к водопаду за свежей водой. Там она вымыла и расчесала свои волосы, а потом вернулась в четырехстенный шатер и прилегла. Протянула она руку к сумке, вынула серебряное зеркальце прислонила его к пышному бедру и стала смотреть на свое прекрасное, как у гурии, лицо. Слезы наполнили ее ясные очи, побежали по щекам и упали на грудь. Зашли в палатку сорок четыре девушки — сестры, подруги — присели возле нее, развязали платки, стали расспрашивать:

— Почему не носишь ты украшений, почему не надеваешь красные и голубые наряды, почему твои глаза полны слез?

Расплакалась она еще больше.

— Уйдите от меня, подруги, я не хочу вас видеть. К чему мне украшения? Пусть пылятся мои красные и голубые наряды. Зачем мне такие друзья, как вы, если мой сердечный друг схвачен и угнан в плен коварными и злыми тюрками. Они увезли его в далекий город Аранд и посадили в темницу. Они разбили мое счастье, похитили мою любовь.

Когда дочери риндов сходятся вместе и идут гурьбой по склонам, когда женщинам сопутствует счастье, они собирают красные гвари. Одни украшают ими одежду, другие подвешивают к сережкам, третьи берут с собой как символ любви. Один такой цветок я сорвала по велению сердца и крепко зажала в руке, пожелав, чтобы мой милый был защищен от врагов. Его любимая говорит, вздымая руки к небу: "Боже, верни Достеина к верной возлюбленной. Но не этого Достеина, а того, первого.