Епископ ада и другие истории [Сборник]

— Где Джоанна Миллс? — резко спросил он жену.

Она пристально посмотрела на него. Неужели в такую минуту он не может думать ни о чем другом, кроме как об экономке? Неужели он теряет рассудок?

Но теперь ей было все равно; она нашла себе друга, готового приютить ее, в расчете на ее былую славу.

— Я ухожу, — сказала она. — Я не знаю, кто еще есть в доме, я никого не видела.

Он, казалось, не обратил никакого внимания на ее первые слова.

— Как выглядела та женщина, которую ты видела вчера вечером?

— Некрасивое, выглядящее сварливым существо, — с некоторой горечью ответила миледи, вспомнив, как испугалась и выронила свою добычу.

— Ты уверена, что это была женщина? — с жуткой ухмылкой спросил Красавчик Секфорд.

— А кто еще это мог быть? — полюбопытствовала она.

— Не думаю, чтобы это была женщина… — сказал он.

— Неужели ты считаешь, что в этом месте есть призраки?

Он не хотел, не мог ответить; он оставил ее и принялся переходить из комнаты в комнату, приводя все в беспорядок и получая от этого странное удовольствие. А потом бросился прочь из унылого особняка, оставив графиню, которая, напоминая старую, усталую хищную птицу, принялась бродить по комнатам в поисках чего-нибудь, имеющего хоть какую-то ценность.

Когда он вернулся, почти перед рассветом, то обнаружил свечу на столике в холле.

— Будь ты проклята! — крикнул он. — Неужели ты не можешь оставить меня в покое?

Он поспешил наверх; все было чисто и аккуратно: постель, камин, готовый поссет, согретые тапочки, зажженные свечи. Испуганный, он обвел комнату ужасным взглядом.

— Аптечка… она навела порядок и в ней? — пробормотал он.

Он направился в угол, открыл дверцу и посмотрел на ряды горшочков и флаконов. Тот, который был ему хорошо известен, немного испачканный… остававшийся с незакрытой пробкой… странного, уродливого вида, с желтой жидкостью, окрашивавшей белье пурпурными пятнами.

Точно такими, очень маленькими, какие были в то утро на подушке Джейн Секфорд.

Теперь флакон был чистым и стоял на своем месте, с этикеткой, на которой аккуратными буквами, рукой Джейн Секфорд, было написано: «Яд».

Красавчик Секфорд уронил свечу и бросился в комнату графини.

— Проснись! — крикнул он. — Проснись и выслушай меня! Она вернулась! Я хочу сделать признание. Это я убил ее! Пусть меня заберут отсюда… куда-нибудь, где она не сможет ухаживать за мной.

Графини в комнате не было, она ушла; неестественный свет пробивался сквозь незадернутые плотно занавески и освещал женщину, сидевшую на большой кровати.

У нее было бледное, суровое лицо, серое платье и царапина на щеке.

Когда признательный вопль Красавчика Секфорда эхом разнесся в ночи, и в дверь громко застучали стражники, женщина улыбнулась.