Епископ ада и другие истории [Сборник]

— Кто-то все-таки остался, — сказал он с беспокойством, но не стал исследовать темные кухонные помещения.

В тот вечер его товарищи увидели его изменившимся — тихим, мрачным, настороженным; они с легкостью поняли его, ни для кого не было секретом, что его брак разваливается.

Но что-то более ужасное, чем его почти свершившаяся гибель, беспокоило Роберта Секфорда.

Он вернулся в особняк в Хай Холборне очень поздно; он выпил столько вина, сколько поднесли ему его товарищи, и в этой грузной фигуре в заляпанном камзоле, со сдвинутым набок париком и раскрасневшимся мрачным лицом, которая, спотыкаясь, вошла в то место, которое он с бессознательным сарказмом называл своим домом, не осталось ничего элегантного.

В холле горела свеча; он взял ее и, пошатываясь, стал подниматься наверх, капая воском на кружевные оборки.

На полпути он остановился, внезапно подумав о том, кому пришло в голову оставить для него зажженную свечу.

— Только не моей жене, только не графине, — усмехнулся он.

Затем внезапный приступ ужаса почти отрезвил его. Джейн никогда не забывала оставить для него в холле свечу.

Он стоял, словно ожидая услышать ее пронзительный, ворчливый голос.

— Ты пьян, — наконец, с яростью сказал он себе. — Она мертва, мертва, мертва. — И снова начал подниматься.

Ярко горел в камине огонь, постель была готова, тапочки и халат грелись, на столике дымилась чашка поссета.

Мистер Секфорд, со свечой в руке, поспешил в комнату графини. Он стремительно вошел и остановился перед ее огромной кроватью с красными дамасскими занавесями.

Вскрикнув, она села; щеки ее все еще были нарумянены, в ушах болтался фальшивый жемчуг, кружевное платье было распахнуто на тощем горле, чепец с розовыми лентами скрывал редкие седые волосы.

Она схватила вышитую сумочку, лежавшую на одеяле, и сунула ее под подушку; в ней лежал ее вечерний выигрыш в карты.

— Вы хотите меня ограбить? — крикнула она.

Ужас лишил ее всякого достоинства; она скорчилась в тени огромной кровати, подальше от красного света, отбрасываемого на ее искаженное лицо свечой, которую держал муж.

Но Красавчик Секфорд не думал о деньгах, и не обратил внимания на ее слова.

— Кто остался в доме? — требовательно спросил он.

— Ты сошел с ума, — сказала она, немного придя в себя, но продолжая крепко сжимать сумочку, лежавшую под подушкой. — В доме никого нет.

— Значит, это ты оставила для меня зажженную свечу, приготовила мою комнату, развела огонь в камине и поставила поссет?

Он говорил хрипло, прислонившись к столбику кровати; воск с оплывающей свечи теперь капал на одеяло.

— Ты — пьяное чудовище! — завизжала миледи. — Если ты сейчас же не уйдешь, я распахну окно и подниму на ноги всю округу.

Красавчик Секфорд не пошевелился, продолжая смотреть на нее тусклыми глазами.

— Сегодня вечером на кухне кто-то был, — настаивал он. — Я слышал звуки…