Союз освобождения. Либеральная оппозиция в России начала ХХ века

Плеве не был просто охранителем. Его мотивация была сложнее, а тактика изощреннее. Он умело менял регистр в общении с оппонентами. Мог быть груб и деликатен, предельно жесток и любезен. П. Н. Милюков вспоминал, как его везли из тюрьмы «Кресты» на Фонтанку, на квартиру министра внутренних дел. Это было неожиданностью. Милюков не сомневался, что едет на Тверскую улицу, где предстоял очередной допрос. Но, вопреки ожиданиям, его ввели в кабинет В. К. Плеве. Тот сидел за большим столом и любезным жестом предложил Милюкову сесть в кресло. Милюкова усадили за маленький чайный столик. Подали чай. Плеве начал с комплиментов в адрес «Очерков русской культуры». Много добрых слов говорил о В. О. Ключевском, который вступился за Милюкова и просил освободить его. Министр даже ссылался на государя, который попросил встретиться с историком, поговорить с ним и освободить «в зависимости от впечатления». Милюков долго рассказывал о перипетиях своих взаимоотношений с полицией. «Вся эта беседа шла в мирных тонах, без примеси криминального элемента, и обещала кончиться благополучно». Вдруг Плеве спросил, согласился бы Милюков занять пост министра народного просвещения. Тот признался, что такое предложение не принял бы, так как в этой должности ничего существенного сделать нельзя. Вот о кресле министра внутренних дел Милюков бы подумал. Плеве не подал виду, что обратил внимание на ответ, но сделал соответствующие выводы. Милюкова отвезли обратно в «Кресты». В ожидании перемен прошла неделя — но ничего не произошло. И когда от его оптимизма почти ничего не осталось, Милюкова вновь повезли на Фонтанку, но дальше передней не пустили. К нему вышел Плеве. Он стоял перед Милюковым, как перед просителем, говорил совсем иным тоном: